Книга Кодекс крови, страница 36 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Слушаю внимательно, — еле слышно проговорил сыщик.

— Ты чего там шепчешь? — раздался в ответ удивленный голос Орлова. — В засаде, что ли, сидишь?

— Чего тебе, Петр? — раздраженно поинтересовался Лев Иванович. — У тебя что-то срочное?

— Именно так! Поднимись ко мне, — не терпящим возражения тоном заявил генерал и добавил: — И поторапливайся, полковник!

У друзей было припасено несколько кодовых фраз на разные непредвиденные случаи жизни. Та из них, которая прозвучала сейчас, означала, что разговор в кабинете начальника управления будет происходить при постороннем человеке, да не простом, а высокопоставленном. Стало быть, Гурову сейчас придется вести себя официально и постараться быть сдержанным даже в том случае, если Орлов вознамерится устроить ему показной нагоняй.

В приемной находились несколько офицеров, ожидавших своей очереди на аудиенцию к генерал-лейтенанту. Гуров сдержанно поздоровался со всеми, а затем посмотрел на секретаршу Орлова, что-то с пулеметной быстротой печатавшую на компьютере.

— Верочка, кто у Петра Николаевича? — поинтересовался сыщик.

— Заместитель министра, — ответила секретарша. — Генерал-полковник Кулебякин. Вас ждут Лев Иванович.

— Об этом меня уже уведомили, — с усмешкой проговорил сыщик. — Пойду, послушаю, зачем я сразу двум генералам понадобился.

Орлов сидел в своем кресле. Заместитель министра расположился рядом и что-то недовольно высказывал начальнику главка. Когда полковник вошел, Кулебякин замолчал и уставился на него, нервно барабаня пальцами по столу. Орлов поманил Гурова пальцем и указал на стул. Сыщик неторопливо опустился на него и обвел генералов вопросительным взглядом.

— Лев Иванович, у нас очередное ЧП, — после секундной паузы проговорил Орлов. — Убит еще один сотрудник правоохранительных органов. На этот раз следователь Хорошевского отдела полиции майор Зименко Антон Романович. Сергей Всеволодович утверждает, что почерк этого преступления тот же самый. Именно поэтому он и решил нас навестить.

— Не передергивайте, Петр Николаевич, — резко встрял в разговор заместитель министра. — Я здесь не для того, чтобы рассказывать о почерках убийцы, а чтобы поинтересоваться, какого хрена за три дня расследование убийства полковника Желизняка даже с места не сдвинулось. Какой-то псих у вас под носом расправляется с сотрудниками полиции, а вы сопли жуете. Вы землю должны рогом рыть, чтобы пыль стояла и преступник ног под собой не чуял, а у вас даже подозреваемых не имеется. Вы мне два дня отчеты ни о чем присылаете. В них даже мысль о личности преступника не прослеживается. Чем оправдываться будете, полковник?

— Не мой курятник, — сухо ответил на это Гуров, и у генерал-полковника даже рот от удивления открылся. — Мне не в чем себя обвинить, и оправдываться смысла не вижу. Я не делаю этого никогда. В одном вы правы. О личности преступника мы на данный момент знаем очень мало. Зато нам удалось установить определенную связь между двумя жертвами. Мы считаем, что именно поэтому они были убиты. Теперь осталось установить, в какой период своей жизни Желизняк и Писарев пересекались, и тогда можно будет установить узкий круг подозреваемых в совершении обоих убийств. Возможно, не двух, а трех, если вы правы насчет майора Зименко.