Книга Кодекс крови, страница 35 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Значит, ты считаешь, что Писарев оказался на кладбище из-за своих криминальных делишек? — спросил Лев Иванович Станислава Васильевича.

— Это вполне вероятно, — ответил тот. — Впрочем, одно другого не исключает. Вполне возможно, что партнером Писарева по криминалу могла быть женщина. Почему бы и нет? Вот только выходит, что капитана и полковника убил один и тот же человек. Все указывает именно на это. Получается, что Писарев с Желизняком занимались каким-то единым делом. Черт побери, почему мне об этом до сих пор ничего не известно?

Вчера друзья засиделись допоздна и выдвигали самые разнообразные версии, однако сделать какие-то однозначные выводы по двум расследуемым убийствам им не удалось. Точнее сказать, версии предлагали Крячко, Орлов и Мария, а Гуров их разбивал с одинаковым успехом, поскольку доказательствами эти теории никак не подтверждались. Было очевидно лишь то, что между Желизняком, Писаревым и неведомым убийцей существовала какая-то связь, ниточки, которые сыщики никак не могли уцепить. Но кое-какой план на сегодняшний день им выработать все же удалось.

Визит Станислава в кафе, в котором можно было получить информацию о Гафарове, еще вчера являвшемся единственным подозреваемым в убийстве полковника, Лев Иванович поначалу решил отменить, поскольку не видел никаких связей чеченского бандита с обычным московским участковым. Однако после того как выяснилось, что Писарев мог быть замешан в торговле наркотиками, контакты этих людей уже не выглядели совершенно невероятными. Именно поэтому Крячко сегодня предстояло наведаться в кафе, расположенное на Ленинском проспекте, у метро «Юго-Западная», и найти любую зацепку, которая могла бы вывести сыщиков на Гафарова. Этого человека стоило отработать в любом случае. Еще ему досталось задание выяснить, насколько достоверна информация о причастности Писарева к торговле наркотиками. Так что помотаться по Москве Станислав сегодня должен был немало.

Гуров попросил Орлова взять на себя управление собственной безопасности, а также пообщаться с приятелем в руководстве ФСБ. Ребята из этого почтенного ведомства вполне могли иметь какую-то собственную информацию о связях полковника и капитана с преступным миром.

На Суркове висела задача подобрать ключик к шифру, тем более что количество материала для этого теперь удвоилось.

Гуров же намеревался хоть весь день проторчать в архивах МВД. Он по-прежнему считал маловероятной причастность Гафарова к обоим убийствам, несмотря на все признаки того, что их совершил мусульманин. Если его предположение было верным, то связь между полковником и капитаном можно было найти только в тех делах, к которым они имели прямое или косвенное отношение.

Генерал предложил другу поставить на изучение архивов какого-нибудь другого человека, но тот отказался. Нельзя было сказать, что он не доверял коллегам из главка. Однако эта связь между Писаревым и Желизняком могла оказаться настолько закрытой, что найти ее мог только человек с хорошей интуицией. Своей Гуров доверял полностью, а вот в том, есть ли она у других сотрудников управления, уверен не был.

Вот только планам сыщика не суждено было осуществиться.

Гуров приехал в главк и сразу отправился в архив, однако не пробыл там и часа, как зазвонил его сотовый телефон. Этот факт вызвал нескрываемое неудовольствие пожилого архивариуса, который больше всего на свете любил тишину, особенно в своей вотчине. Он посмотрел на полковника с таким негодованием, что тот невольно засмущался и ответил на звонок, даже не посмотрев, кто именно с ним пытается связаться.