Книга Кодекс крови, страница 104 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Маша, жалость и чувство долга — это две совершенно разные вещи, — ответил Гуров. — Да, мне в какой-то степени жаль, что Сотникова сбилась с правильного пути. Но это не значит, что в отношении нее я должен поступаться своими жизненными принципами. Она преступница. Моя задача — ловить таких людей и отправлять за решетку. На этом точка! Помнишь, меня как-то тоже пытались обвинить в том, что я брал взятки. Даже доказательства успели состряпать. Ты оправдала бы Сотникову, если бы она, основываясь на этом, убила бы меня? Ведь я в ее глазах тогда был продажным полицейским.

— Лева, не путай кислое со сладким, — отмахнулась Строева. — Твою вину никто не доказал. А вот о продажности этих мерзавцев знали все.

— Их вину на тот момент тоже никто не доказал. Это я сейчас собираю все факты и складываю их в одну корзину. Тогда они были кристально чисты перед законом, — проговорил сыщик. — Сотникова убивала людей, основываясь лишь на собственных догадках, понятиях о справедливости и представлениях о наказании. Если каждому дать волю поступать именно так, то вскоре в стране будет не просто анархия, а настоящий хаос. Например, кто-то решит, что лай собаки, доносящийся из соседней квартиры, уже является достаточным основанием для того, чтобы перерезать ее хозяину глотку. Именно для этого и существует закон, чтобы ответственность за преступления соответствовала их тяжести.

— Вот только его далеко не всегда соблюдают. Даже служители закона, — заявила Мария.

— Ну, это уже совсем другой вопрос! — встрял в их разговор Крячко. — Хватит демагогией заниматься. Давайте еще по рюмочке осушим.

Станислав взялся разливать коньяк под ободряющие возгласы всех присутствующих, но выпить они не успели.

У Орлова зазвонил телефон, и он был вынужден ответить на вызов.

Петр Николаевич несколько секунд обменивался короткими малопонятными репликами с собеседником, затем выключил телефон, удрученно посмотрел на друзей и проворчал:

— Вспомни черта!..

— Что случилось? — настороженно поинтересовалась Строева.

— ЧП в СИЗО, — буркнул генерал. — Мне о таких вещах обязаны докладывать в любое время дня и ночи. Сотникова найдена мертвой в своей камере. По предварительным данным, она повесилась.

— Как? — спросили одновременно Мария и супруга Орлова.

— Сейчас это выясняют, — ответил генерал. — Лева, она на стене кровью написала цифры. В СИЗО не представляют, что они могут означать. Поможешь?

— Диктуй! — сказал Гуров, открывая на планшете Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации.

Генерал повторил по памяти слова начальника СИЗО. Цифры, названные им, были таковы: 6.2.4; 7.1.3; 9.6.1.

Расшифровать это послание сыщику не составило труда.

— Служебная деятельность сотрудника органов внутренних дел осуществляется в соответствии с нравственными принципами справедливости, означающей соответствие меры наказания характеру и тяжести проступка или правонарушения;

— сотрудник органов внутренних дел, руководствуясь требованиями присяги, служебного долга, профессиональных чести и достоинства, принимает на себя следующие нравственные обязательства: относиться нетерпимо к любым действиям, оскорбляющим человеческое достоинство, причиняющим боль и страдания, представляющим собой пытки или другие жестокие, бесчеловечные либо унижающие достоинство виды обращения и наказания;

— для сотрудника недопустимы: поспешность в принятии решений, пренебрежение процессуальными и моральными нормами, использование средств, не соответствующих требованиям закона, нравственным принципам и нормам.

— Господи, она же сама себе приговор вынесла, — сказала Мария и вздохнула.

Ответом ей была тишина.