Книга Над темной водой, страница 91 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Да, мы так и думали, что это кличка, пока нас не нашел оперативник. Вернее, бывший оперативник, и не сказал, что это Карпухина так зовут — Генрихом. А так-то мы и не знали, — подтвердила слова мужа Наталья.

— Хорошо, — кивнул Лев Иванович и задал следующий вопрос: — А Генрих того парня, который был за рулем автомобиля, как-то называл?

Рябцевы переглянулись, а потом дружно заявили:

— Трифон.

Сами же и рассмеялись такому своему единодушию, а потом Наталья сказала, пожав плечами:

— Наверное, тоже такое имя.

— А вот тут скорее кличка, чем имя, — заметил Гуров, но обосновывать свое предположение вслух не стал, а попросил: — Наталья, Вадим, расскажите, что было дальше. Попробуйте вспомнить все как можно подробнее.

После пары оплеух Генрих, по словам Натальи, истерить перестал и, вцепившись в руку парня, которого он назвал Трифоном, упал перед ним на колени и стал просить, чтобы он помог ему избавиться и от тела, и от ножа, и от крови в салоне машины. Трифонов (Гуров подозревал, что это был он — племянник Сарацина) оттолкнул от себя Генриха и, не говоря ни слова, полез в багажник. Достал оттуда свернутую в рулон черную пленку. Потом, взяв нож из рук Генриха, отер его о какую-то ветошь, отрезал им от пленки большую часть. Вместе они расстелили отрезанный кусок на земле и, вытащив тело девушки из салона, завернули его в эту пленку. Но сразу убирать тело в багажник не стали.

— Этот Трифон, — рассказывала Наталья, вспоминая подробности, — достал из багажника еще какие-то тряпки и застелил ими салон. Наверное, чтобы хоть немного убрать кровь. Потом он велел Генриху снять с себя футболку, тот снял ее и отдал Трифону. Трифон собрал все тряпки, нож, футболку в одну кучу и, отвернув край пленки, в которой было тело, закинул все в этот рулон и снова его завернул. И только после этого они тело в багажник переложили, сели в машину и поехали по направлению к дороге. Вот и все. Может, ты что-то добавишь? — посмотрела Наталья на Вадима.

— А что добавлять? — пожал тот плечами. — Все это — и труп заворачивали, и все остальное — проделывали они в полном молчании. Между собой ни о чем не говорили… Что тут еще можно добавить?

— Погоди, — вспомнила вдруг Наталья. — Как так — не говорили? Вспомни, когда они уже в машину садились, Генрих спросил, что теперь будет и куда они теперь поедут. А Трифон, значит, ему и ответил — мол, к дяде поедем, пускай он решает, как быть дальше.

— Точно, — оживился Вадим. — Так и сказал: к дяде поедем. А когда они уехали, я Натаху за руку схватил и говорю ей: теперь, мол, бежим отсюда домой — и никому о том, что тут видели, ни слова! А то и нам с тобой достанется.

— Я ему возражала тогда, говорила, что в полицию надо пойти, а он на своем стоял. Ну и уговорил меня молчать. С тем и жили, пока нас не нашел оперативник… Забыла его фамилию.

— Так и что толку, что он нас нашел? — буркнул Вадим. — Все одно за этого Генриха уже другой человек сидел. Я после того случая все криминальные новости в интернете просматривал, — пояснил он Льву Ивановичу. — Из них и узнал, что в убийстве той девушки признался парень из Желябино. Скачков то есть. Я тогда у этого оперативника и спросил, зачем ему теперь эта правда нужна, но он мне тогда внятно и объяснить ничего не смог.