Книга Над темной водой, страница 90 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Влюбленным пришлось затаиться в кустах, чтобы их не заметили, потому что как раз в тот момент из машины выскочил какой-то парень в футболке и в светлых джинсах. Одежда на парне была запачкана чем-то, что сначала показалось молодым красной краской или кетчупом. Но потом, когда парень заговорил и махнул рукой, в которой они разглядели нож, они поняли, что одежда парня запачкана кровью.

— Я тогда чуть не закричала, так сильно испугалась, — призналась Наталья. — Если бы Вадим не закрыл мне рот ладонью, то нас бы наверняка заметили и стали потом искать как свидетелей.

— А вы этого не хотели, — понимающе кивнул Гуров.

— Конечно, не хотели, — усмехнулся Рябцев. — Мало того что мы на тот момент были несовершеннолетними и встречались тайно от наших родителей, а тут еще такое своими глазами увидеть и потом отвечать на вопросы не только родни, но и полиции… Нет уж, увольте. Мы на тот момент с Натахой решили молчать как рыбы…

— И что говорил этот человек с ножом, когда выскочил из автомобиля? Кстати, с какой стороны от вас это было и с какого места в машине он вышел? — задал Гуров им сразу два вопроса.

Вопросы эти было просто необходимо задать, потому как ответы свидетелей должны были нарисовать для будущих судей ясную картинку того, что ими, свидетелями, наблюдалось.

— Он, этот парень с ножом, выскочил с заднего сиденья. И как раз с той стороны, которая была к нам ближе. Он даже не говорил, а орал, ругался самыми грязными словами, — смутившись и немного помолчав, ответила Наталья. — Мы с Вадимом поначалу ничего не поняли. То есть не поняли, в чем его одежда измазана, — пояснила она.

Понимание, что это была чья-то кровь, к Рябцевым пришло только после того, как со стороны водительского сиденья выскочил еще один парень и, подбежав к тому, который был с ножом, стал бить его по щекам и говорить, чтобы тот перестал орать. И что если он не заткнется, то все, кто сейчас есть в лесу, прибегут сюда, и тогда им несдобровать. А когда Генрих — а это, по мнению Гурова, был именно он — перестал кричать, то парень, который был за водителя, стал ему выговаривать.

— Ты, говорит, зачем ее в машине замочил? Теперь весь салон надо будет к чертям собачьим переоборудовать, — вспоминала Наталья слова шофера. — Мне еще тогда эти его слова странными показались. Он так и сказал — переоборудовать. Разве так можно? — спросила она у Гурова.

— Может, он имел в виду, что все кресла и коврики придется менять, — предположил Вадим, ответив жене вместо Льва Ивановича.

— Неважно, что он имел в виду, — заметил Гуров. — Главное, что вы точно запомнили его слова. Что он еще сказал?

— Забудешь такое, — нахмурилась Наталья. — Что еще сказал? — Она замолчала, вспоминая. — Сказал, что «не для того я тебе, Генрих, нож давал, чтобы ты девку мочил, а чтобы только припугнул и она не брыкалась, когда ты ее»…

— Помню, тут он выругался. Не буду это слово повторять, — вставил свое воспоминание о тех событиях Вадим Рябцев.

— Он точно его Генрихом назвал? — уточнил Гуров. — Смотрите, это очень важно для следствия.

— Да, так и сказал — Генрих, — хором ответили Рябцевы.

— Мы почему имя это запомнили? Потому что редкое и необычное для наших мест оно было, — пояснил Вадим. — Я тогда даже предположил, что это кличка какая-то. По фамилии, может, дана. Ну понимаете, да? Когда между собой в компании так друг друга называют. У меня, например, была во дворе кликуха Рябой, а в институте меня однокурсники Рябчиков звали.