Книга Над темной водой, страница 72 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Дай вам бог здоровья, — пожелала Татьяна и отключила связь.

Перед выходом из дома Гуров проверил, все ли он взял с собой, и, немного поразмыслив, решил прихватить для разговора со Штукатуровым не только ежедневник Пимена Ивановича, но и само дело Скачкова. Так, подумал Гуров, будет проще разобраться, что к чему и как.

Пока Лев Иванович добирался до Нахабино, он еще и еще раз прокручивал в уме все, что он успел вычитать и узнать из уголовного дела. Больше всего его заинтересовала личность свидетеля обвинения, который значился и в протоколе допроса, и давал показания в суде. Им оказался некто Трифонов Илья Аркадьевич, которому в то время было двадцать пять лет и который, как указывалось в протоколе и в остальных бумагах, где он фигурировал, был любовником убитой Ксении Павловны Щегловой.

— Что-то много на одну девушку получается парней, — начал рассуждать по своей давней привычке вполголоса Лев Иванович. — Если отбросить ее школьных друзей и парней из деревни, к которым Ксения не благоволила, включая в эту компанию и Василия Скачкова, то под подозрением могут оставаться такие персонажи. Во-первых, московский жених Ксении — некий Антон с неизвестной пока мне фамилией, во-вторых, Генрих Иванович Карпухин, затем — этот самый Трифонов Илья Аркадьевич и… не станем пока его совсем уж отбрасывать со счетов — Виталий Долгов. Кто знает, вдруг Ксению связывали с ним не дружба и общее знакомство с Антоном, а нечто большее? Все в этой жизни может быть…

Лев Иванович замолчал, сосредоточившись на обгоне еле ползущего по Волоколамскому шоссе в сторону Нахабино «жигуленка».

— Получается четверо подозреваемых, — продолжил рассуждать Гуров. — Даже пятеро, если все-таки пока не отказываться от версии убийства Ксении Василием Скачковым. Еще неизвестно, куда этот Василий после нашего с ним разговора подевался. То ли его и вправду убили, чтобы молчал и под ногами не путался, а может, и сам сбежал куда-нибудь, испугавшись, что заварил кашу своей болтовней о своей невиновности и за базар, как говорят бывалые урки, придется отвечать. Вот и разберись тут, — вздохнул он.

А разбираться придется — Лев Иванович это прекрасно понимал.

Едва Гуров вышел из машины и направился к подъезду, в котором находилась квартира Татьяны Ревунец, как она сама выбежала ему навстречу, заплаканная, с опухшими от слез глазами.

— Он мне звонил! — воскликнула она, подбегая и спотыкаясь на ходу. Гурову пришлось поддержать ее, чтобы она не упала. — Он звонил мне несколько минут назад. Я вам перезванивала, но вы не брали… — задыхаясь, произнесла она.

— Успокойтесь, Татьяна Андреевна. — Лев Иванович, придерживая за локоть, подвел женщину к лавке у подъезда и усадил ее. — Если он звонил, значит, жив. И это уже хорошо. Зачем же плакать? — попытался он успокоить ее. — Что он вам сказал?

— Звонил, но только не со своего номера, а с какого-то чужого. Он сказал, чтобы я не волновалась за него. Что он сейчас находится у какой-то женщины, что все у него хорошо. Он, мол, собирается у нее остаться жить, и вообще я не должна его искать и в полицию не должна о нем сообщать. И вещи свои он тоже забирать не хочет, потому как они одно старье, а та женщина, с которой он собирается жить, ему все новое купит. И вообще сказал, чтобы я ему больше звонить даже и не пыталась. Он, мол, сим-карту сменит, — скороговоркой произнесла Татьяна и снова расплакалась.