Книга Над темной водой, страница 75 – Алексей Макеев, Николай Леонов

И снова долгая пауза. Видимо, женщина вспоминала.

— Звонил он кому-то еще на прошлой неделе, — наконец сказала она. — Да, на той неделе… Но в какой именно это было день… Ах да, вспомнила! Это был четверг. Я в тот день была выходная, и мы с Васей договорились, что он придет ко мне днем и останется ночевать…

— Простите, что перебиваю, Валентина Ильинична. А почему Василий сразу к вам не переехал? Еще раз прошу прощения за такой личный для вас вопрос.

— Ничего такого тут нет, — ничуть не смутившись, ответила женщина. — Просто у меня в квартире был ремонт. Василий приходил и помогал мне его делать. Он сам не хотел стеснять меня. Говорил, что вот закончим ремонт, и он сразу же переедет. Мы с ним заявление в ЗАГС собирались в понедельник относить. Татьяне он об этом не говорил. Хотел сестре сделать сюрприз. Давай, говорит мне, маленький праздник в честь этого устроим. В кафе посидим вечером. Я, говорит, Тане позвоню и приглашу ее после работы приехать в кафе, там мы ей все и расскажем.

— Все понял, — ответил Гуров. — Рассказывайте дальше о разговоре Василия по телефону. Значит, было это в прошлый четверг. Правильно?

— Да-да. Так вот, он ко мне в тот день пришел, и мы допоздна возились с ремонтом, хотели его как можно скорее закончить. Поужинали поздно. Часов в девять уже. А потом он мне и говорит: пойду, мол, во двор проветриться. Я ему тогда еще ведро с мусором дала, а он его не взял, говорит, что плохая примета — мусор на ночь выносить. Курить он не курит, вот я и удивилась, для чего это его во двор понесло. У меня балкон имеется. Я на третьем этаже живу.

— Не хотел, значит, чтобы вы знали, что он кому-то звонить собирается. Так? — вставил Лев Иванович.

— Видимо, так. Не хотел, — согласилась Валентина. — Но я хотя и не любопытная, но с балкона глянула, где он. Посмотреть хотела, куда он пойдет. Или, может, возле подъезда будет стоять… Он из подъезда вышел, чуть дальше, через дорогу, во двор прошел и на балкон моей квартиры стал смотреть. Наверно, чтобы видеть — слежу я за ним или нет. Я ему махнуть хотела, но потом передумала. А он, кажется, меня и не заметил. Окна за моей спиной были темными, я не включала в гостиной свет. Вот он, наверное, и не увидел меня. Телефон из кармана достал, набрал чей-то номер, и через какое-то время ему, видимо, ответили. Он снова на окна моей квартиры посмотрел, а потом пошел куда-то вглубь двора.

— Вы его потом не спрашивали, кому он звонил? — задал вопрос Лев Иванович.

— Нет, не спрашивала, — ответила Валентина. — Он не хотел, чтобы я знала, что он кому-то звонил, так зачем же ему говорить, что я видела? Подумает еще вдруг, что я за ним шпионю или не доверяю ему.

— Не было подозрения, что он, кроме вас, еще с кем-то встречается?

На том конце многозначительно помолчали, затем женщина ответила:

— Такая мысль у меня возникала, если честно. Я несколько дней мучилась, думала — кому он звонил и почему не хотел, чтобы я об этом знала. Думала, что если у него ко мне серьезные намерения, то надо быть честным со мной и откровенным. Правильно говорю?

— Правильно, — согласился Лев Иванович.

— Вот и я так думала. И я у него, уже при следующей нашей встрече, напрямую спросила — есть у него еще кто-то или нет?

— Он, естественно, ответил — нет никого. И вы поверили? — спровоцировал женщину на дальнейшую откровенность Гуров.