Книга Над темной водой, страница 52 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Кажется, Василий ожидал какого-то другого вопроса, а потому впал в некоторое замешательство. Он почесал подбородок и удивленно посмотрел на Гурова. Тот ободряюще кивнул ему, и Скачков заговорил:

— Да что, собственно, было? Работали мы в тот день с отцом на стройке. Все как и обычно было. Мать дома лежала с температурой, а мы, значит, с батей работали. А потом, часа в четыре, за час до конца смены, ко мне подошел один мой товарищ…

Внезапно Василий замолчал. И покосился на видеокамеру.

— Обязательно говорить его фамилию? — спросил он у Гурова.

— Обязательно.

— Ладно, — после некоторой паузы сказал Скачков. — Ко мне подошел Бегунов Мишка. Отчество его я не знаю и год рождения тоже у него не спрашивал. Мишка и Мишка. Знаю только, что жил он тогда в Нахабино в Лесном переулке. Номер дома только вот забыл, а квартира — семьдесят третья была. Мы в то время частенько после работы у него выпивали. Или у него, или на берегу Торфянки. Знаете, да?

— Да, знаю. Это озеро в Нахабино, — ответил Лев Иванович.

— Так вот, он подошел и предложил посидеть после работы. Он, мол, еще Дениса Кутепова позвал и его подругу. Они оба, и Денис, и его подруга Галька, в нашей смене работали. А та подруга Денисова должна была еще с двумя своими подружками договориться. Чтобы нам с Мишкой компанию они составили. Ну я и согласился. А чтобы батя меня домой не увез или деньги не забрал, мы решили раньше с работы на полчаса уйти.

— И часто вы вот так с друзьями с работы уходили? — спросил Гуров.

— Да как сказать… Пару раз в месяц бывало. Обычно когда получку или аванс выдавали. Тогда отец мне на руки деньги давал, на курево. Я тогда курил еще. Это дело я в тюрьме бросил. А тогда курил.

— Строгий был отец. Контролировал вас. Так?

— Было дело, — усмехнулся Скачков. — Да я сам виноват. Пил я тогда как не в себя. Не забирай он тогда у меня деньги, так я их в несколько дней прогулял бы.

— А почему пили? Что за причина была?

— Да какая причина, — махнул рукой Скачков. — Поначалу-то причина, конечно, была, — вздохнул он. — Вам ведь, наверное, уже доложили, что я в Ксению влюблен был?

— Доложили, — ответил Лев Иванович.

— Ну вот потому и пил, что Ксения на меня внимания не обращала. Даже с Вадиком Долговым общалась и с Игнатом Загоруйко, а меня словно и не существовало. Обидно было. А ведь я бы для нее, для Ксюхи, горы свернул. Но это теперь дело, конечно, прошлое. Я вам рассказываю, как в то время дело обстояло. По молодости ведь я не такой был, как сейчас. Дурной был по молодости… Много всяких фантазий в своей голове плодил. Мечтал разбогатеть и свое дело открыть. Да… Тогда, думал, Ксения на меня другими глазами посмотрит.

— Только вот разбогатеть не очень получалось, — продолжил его мысль Лев Иванович. — Потому и пили. Так?

— Все так и было, — кивнул Скачков. — Потому и пил. Но это только поначалу причина была. А потом, я так сам уже теперь думаю, что пристрастился к водке, и больше по привычке пил, а не от неразделенной любви. Да у меня к тому моменту уже были женщины… Такие… Гулящие, как их называют, — честно признался он. — Так вот. В ту субботу я тоже с одной дамой был. После того как мы у Мишки выпили и посидели хорошо, то по парочкам разошлись. И эта женщина…

— Помните, как ее зовут? — перебил его Лев Иванович.