Книга Над темной водой, страница 173 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Вполне. Мне и нужно оперативное подтверждение, чтобы двигаться дальше. Чтобы запросить ордер, который будет уже невозможно заблокировать.

— Тогда отойдите и не дышите на образец. Сейчас начнется самое интересное.

Химицких включил над рабочим столом яркую лампу-лупу. Под ее светом порошок заиграл новыми деталями: стали видны отдельные, чуть более крупные кристаллики с рваными гранями, блестевшие, как микроскопические алмазы.

— Первое — макрооценка, — бормотал эксперт, больше для себя, чем для Гурова. Он взял препаровальную иглу и аккуратно разделил кучку на несколько частей. Одну часть перенес на предметное стекло и поместил под бинокулярный микроскоп. — Размер частиц… от единиц до нескольких десятков микрон. Неоднородная дисперсность. Форма… угловатая, осколочная. Не сферическая, значит, не результат плавления или горения. Скорее механического разрушения или кристаллизации… Интересно.

Он сменил окуляры, настроил увеличение. Его лицо стало совершенно неподвижным, только глаза за очками быстро бегали по полю зрения.

— Вижу… кварц. Кристаллы кварца, SiO₂, но с нетипичными включениями. И что-то органическое… волокнистые структуры. Минуту.

Он взял другую часть пробы, поместил ее в маленький стаканчик из темного стекла, добавил несколько капель бесцветного раствора из капельницы. Реакции не последовало — ни шипения, ни изменения цвета. Химицких покачал головой.

— Не кислоты, не щелочи в ощутимых количествах. Значит, не агрессивные реагенты. Но запах… запах говорит об органике.

Он перешел к спектрофотометру, устройству, напоминающему небольшой принтер с экраном. Всыпал крошечное количество порошка в специальную кювету, закрыл ее и запустил программу. Аппарат тихо загудел. На экране поползли графики — сначала плавные, потом с резкими пиками.

— Инфракрасная спектроскопия, — пояснил Химицких, не отрываясь от экрана. — Покажет функциональные группы. Смотрим… O-H, карбонильная группа C=O… азот? Да, есть азот. И… галоген? Фтор? Сейчас уточним.

Он щелкнул мышкой, сравнивая полученный спектр с базой данных на компьютере. Его брови поползли вверх.

— Любопытно. Очень любопытно. Полковник, ваш нюх вас не подвел. Органика есть. И она специфическая. Вижу следы сложного эфира с фторсодержащей группой. Это не пищевой продукт. И не бытовая химия. Такой состав характерен для… специализированных растворителей, используемых для очистки высокоточного лабораторного оборудования. Особенно хроматографов и спектрометров старого поколения. Чтобы убрать все следы предыдущих проб. Дорогой, узкоспециальный реагент.

Гуров молча слушал, впитывая каждое слово. Его мозг уже переводил технические термины в следственные категории.

— А кварц? — спросил он.

— Кварц — это, скорее всего, следы лабораторной посуды. Кварцевой, а не стеклянной. Она используется для работы с агрессивными средами или высокими температурами. Если ее плохо помыли или при чистке поцарапали — микроскопические частицы материала остаются в моющем растворе, а потом осаждаются. У вас здесь именно такая смесь: остатки высокочистого растворителя и микроабразив из кварца. Это не просто пыль, Гуров. Это отходы процесса чистки лабораторной посуды или оборудования. В ресторанной кладовой такому взяться неоткуда.

Внутри Гурова не было всплеска эмоций. Не было торжества «я был прав». Было холодное, безжалостное удовлетворение от того, что кусочки мозаики встали на свои места с щелчком, который слышал только он. Его интуиция, которая еще в офисе Макарова кричала о фальши, которая в темной кладовой заставила его разглядеть аномальную пыль, теперь получила железное, алгоритмическое подтверждение. Науку не обманешь. Спектр не подкупишь. Химическая формула либо верна, либо нет. И сейчас она говорила: да, в этом помещении чистили то, что в ресторане чистить не должны. Это был не вывод о вине Макарова — до этого еще было далеко. Это был вывод о методе. О способе. О почерке. Педантичном, химически грамотном, технологичном. Почерке человека, который знает цену чистоте реактивов и стерильности посуды. Человека, для которого синтез яда — не преступление страсти, а техническая задача. И эта задача была решена здесь, в двух шагах от кухни, под носом у жертвы. Наглость, переходящая в гениальность. И теперь эта гениальность была поймана за хвост в виде нескольких миллиграммов пыли.