Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 75 – Константин Зайцев

Якорь хранит не просто память. Он хранит энергетическую карту носителя. Стихии, структура ядра, каналы — всё, что делает одарённого тем, кто он есть. Имперская разведка в моём мире платила за такие вещи золотом по весу. Потому что якорь матери — это чертёж ребёнка. Зная мать, можно предсказать, каким станет сын.

А мать была бандури, которая выдернула сына из поля зрения тварей А-ранга. Мощь, необходимая для такого ритуала…

К пяти преисподним! Я смотрел на прядь волос и понимал, что держу в руках энергетическую карту женщины, которая тянула минимум на А-ранг, а то и выше, но, кроме ее энергетической карты, было что-то более грубое и жестокое. Медленно открыв глаза, я внимательно осмотрел еще раз прядь волос и только сейчас понял, что волосы были двух типов. Внутри волос матери ощущалось несколько прядей мужских волос. Волосы отца?

Если да, то он был очень интересной личностью. Хотя делать такие выводы по пяти волосинкам — то еще развлечение, но факт был фактом. Его темные волосы были такого же цвета, как и у матери Алистера, вот только с маленьким дефектом. При диагностике внутри черного проступал красный, и это не рыжий, в который покрасилась Мира, а кроваво-красный. Цвет вытекающей крови, и мне совсем не нравилось это знание. Если это волосы отца Алекса, то его отец был настоящим чудовищем, пролившим крови больше, чем даже я за всю прошлую жизнь.

Мои руки не дрожали, но это стоило мне изрядных усилий. Кто же ты такой, Алистер Доу? И кто твои родители? Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

В целом логика понятна: кольцо — ключ к памяти рода. Медальон — связь с рощами. Прядь — карта матери, в которой спрятана еще и потенциальная карта кого-то еще, но логичнее всего предположить, что отца. И для настоящего Алистера эти три предмета дороже всего, что я заработал в этом мире. Я откинулся на спинку сиденья и восхищенно улыбнулся, преклоняясь перед матерью этого мальчика. Небо, как же вам всем, ублюдки, повезло, что она мертва. Узнай такая жрица природы, что кто-то сломал ее сыну ядро, то, уверен, она бы его восстановила. Были методы, но они всегда были за гранью и относились к демоническим путям, когда, чтобы восстановить одно ядро, в жертву приносят десяток чужих, главное, чтобы они были связаны с носителем.

Она знала, что умрёт. Знала, что сын вырастет среди чужих, без рода, без знаний, без понимания собственной крови. И превратила свою смерть в набор инструментов. Кольцо — чтобы он узнал, откуда пришёл. Медальон — чтобы земля его услышала. Прядь — чтобы он смог стать тем, кем должен был стать. Даже если рядом не окажется никого, кто мог бы научить. И я не могу не восхищаться этой хищницей. Притом, ей было то всего ничего. Ладно, я мог придумать подобное, но у меня жизненного опыта в десять раз больше, а тут — молодая и явно очень талантливая девчонка, которая составила учебный план из собственной гибели. Клянусь Небом, я зажгу благовония в ее честь, как только появится возможность.

Целитель Гэ говорил: «Лучшие пациенты — мертвецы. Не жалуются, не дёргаются, не пытаются сами себе поставить диагноз». Старый циник отдал бы бутылку своего драгоценного сливового вина за возможность изучить этот якорь. А потом выпил бы вторую, потому что работа этой женщины была на уровне, который и мне, и ему не снился. Будем честны, повторить всё, что она сделала на бегу, страдая от проклятия, выглядит почти нереальным. Так что Божественный Доктор преклоняется перед этой женщиной.