Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 78 – Константин Зайцев

Гремлин моргнул, а потом поставил банку на верстак. Медленно и очень аккуратно.

— Алистер, — произнёс он.

Правильно. Точно так же, как Елена. Тот же раскат, то же придыхание, то же ударение. Звук, который рождается не в горле, а в груди, и выходит через губы как дым.

И вот тут я увидел, как изменилось его лицо. Он не улыбнулся, а скорее начал светиться от удовольствия. Глаза, секунду назад усталые и настороженные, вспыхнули так, словно кто-то включил лампу внутри черепа.

— Клянусь Триединой, — сказал он тихо. — Мертвец. Так ты из наших, парень. Это лучшая новость за весь проклятый год.

Я поставил банку рядом с его.

— Я не понимаю, что значит «из ваших».

— Не из «ваших». — Он поднял палец. — Из наших. Ты такой же дикарь, как и я. Из тернового венца.

— Гремлин. Я вырос в приюте. Я не знаю, что такое терновый венец. География никогда не была моим любимым предметом.

Он посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который спрашивает, зачем небо голубое. С терпением и лёгкой болью.

— Сядь поудобнее, Мертвец. Это длинная история, и она начинается с вопроса: ты знаешь, как устроена империя?

— Нам рассказывали, что она разбита на графства. Пятьдесят шесть штук, разбитых на двенадцать провинций. Император наверху, под ним четыре палаты.

— Вот что значит хреновое образование — даже разобраться в устройстве родной страны не могут.

Гремлин вытер руки о штаны и сел на табурет, вытянув больную ногу.

Э, нет, брат. Как устроена моя империя, я могу рассказать тебе с закрытыми глазами и сказать, какой из министров ворует больше положенного, но память Алекса просто кричала, что учебники, по которым он учился, подвергались какой-то чудовищной цензуре.

— Я тебе на пальцах объясню. Вокруг нас полно врагов. Поэтому графства в центре империи. Богатые, сытые, с дорогами, школами и тёплыми сортирами. Вэйхолл — одно из них. Не самое богатое, а если быть честным, одно из беднейших, но это всё мелочи. Здесь живут графы, виконты, бароны — люди, которые получили титулы от императора и служат ему. Понятно?

— Понятно, я это знал и так.

— Не перебивай. Империя — это рваный круг. В центре — столица и графства. А по краям — марки. Земли, которые лежат между империей и тем, что за ней. Дикие земли, разломы, твари, княжества, которые не признают имперскую власть. Марки — это щит… — он поморщился, — нет, не щит. Марки — это забор, за которым живут звери. И чтобы звери не лезли через забор, на нём сидят сторожевые псы.

— Маркграфы.

— Именно. — Гремлин кивнул. — Маркграф — не то же самое, что граф. Граф получил титул от императора. Его земля изначально подарок короны, и лишь потом наследуемая. Его власть — от трона. Маркграф же — это бойцовый пес, который должен защищать свою землю, и за это он получает привилегии. Сейчас по-настоящему диких марок осталось пять. И именно они сохранили свои обычаи и языки.

Он хлебнул пива.

— Маркграфы сохраняют свои земли, свои законы, своих богов. Взамен — защищают границу и приходят, когда император зовёт. Марки — это копьё империи.

Гремлин посмотрел мне прямо в глаза, и выражение его лица стало жёстким, как тот хитин, что я срезал с лапы вожака.

— Копьё империи — это не метафора, парень. Это кровь. Маркграфы приграничья проливали кровь за империю столько поколений, что их кости стали частью земли. Земля помнит. Рощи помнят. И когда маркграф умирает, его хоронят не в склепе, а в роще. Потому что его кровь должна вернуться туда, откуда пришла.