Книга Шантажистка, страница 51 – Алевтина Варава

На запястье красовался синяк, но это было сущей ерундой, потому что всё предплечье вплоть до сгиба локтя уродовали кошмарные круглые ожоги, некоторые очень и очень глубокие. Белый лекарственный порошок припорошил кожу и раны, но это всё равно выглядело просто кошмарно.

Я сам не заметил, как упал на колени и схватил её за руку.

— Что это?! Что это такое? Кто это сделал?!

— Я, разумеется, – обиделась Лена и поморщилась. – Ещё бы я кому-то такое позволила. Шутишь, что ли.

— Зачем?!

Ей нужна срочная психиатрическая помощь! Никакая она не расчётливая шантажистка, она больна, это расстройство, это…

— Много он тебе отдал? – довольно полюбопытствовала Лена. – На машину, случайно, не хватит?

— Кто? – пробормотал я, всё ещё в ужасе таращась на изувеченную кожу.

— Папаша буйного Жорика.

У меня перехватило дыхание, и я уставился уже ей в глаза.

Лена усмехнулась.

— С физруком поговори на всякий случай, когда оклемается. Чтобы всё не испортил.

— Что ты сделала? – прошептал я, не веря своим ушам.

— Объяснила, что Семёныч выбил Жорику зуб, потому что случайно увидел мою руку и я рассказала ему, что со мной сотворил его садист-сыночек, – пожала плечами она.

Я схватился за голову.

— Лена! Ты совсем сдурела?! Поречный же всё объяснит! Это же неправда!

— Ага, послушает его папа, как же, – закатила глаза девушка. – Да он ему вообще больше никогда не будет по-настоящему доверять. Уверена, они поговорили прежде, чем он к тебе пошёл.

Она была права… Поговорили так, что Георгий теперь в больнице. А его мать сегодня утром ещё до начала уроков забрала из лицея все сыновние документы. Без единого слова.

— Угомони свою совесть, – скорчила гримасу Лена. – Жорик – такое редкое говно, что ему только на пользу пойдёт.

— Лена, он же потом найдёт тебя и покалечит!

— Это уже мои проблемы.

— Лена! Господи. – У меня в голове всё перемешалось. – Зачем?!

Она подняла правую здоровую руку и очень осторожно провела по моей разбитой брови и огромному синяку горячими от температуры пальцами.

— Никто не будет обижать тебя, Саша, – очень серьёзно произнесла Лена Семёнова. – Кроме меня.

Лена Семёнова не посещала занятия полторы недели. Медсестре я сообщил, что обо всём переговорил с её матерью – и якобы та знала о том, кто обидел девочку, и с лицеем это не связано. Не могу оценить, насколько я был убедителен. Я находился в прострации, потому что поступок моей мучительницы абсолютно не укладывался во всё то, что она вытворяла раньше. Была только одна общая черта – кричащая, вопиющая дикость ситуации.

Я уверился, что этому ребёнку необходима психологическая, а может быть, даже психиатрическая помощь. Необходима давно, но всем, кто её окружает, на это наплевать. Сам я тоже думал не о том. Я мечтал выбросить Лену Семёнову из своей жизни подальше, избавиться от неё и забыть. Но, возможно, моя задача была вовсе в другом.

Однако к этому пониманию я двигался очень медленно.

Поначалу почти все мысли забрал на себя новый страх – что теперь из-за меня школьнице, беззащитной глупой несовершеннолетней девчонке грозит реальная и очень серьёзная физическая опасность. И это вовсе не возможные осложнения от сигаретных ожогов, которые тоже не желали идти из моей головы.

Как скоро отец и сын Поречные успокоятся настолько, чтобы слышать друг друга? Обсудят произошедшее и объяснятся? И что за подобные шутки сделают с малолетней лгуньей?