Книга Шантажистка, страница 50 – Алевтина Варава

— И что это было?

— Не имею ни малейшего представления… – честно признался я. – Муть какая-то.

— Напиши своим преподавателям, – пробормотала жена. – А то завтра не придёт половина. Ты же не отменил занятия?

Я покачал головой и снова сморщился.

— Этому должно быть какое-то объяснение.

— Может, из родителей кто-то подсуетился?

— Связался с бандитами без спросу? – не поверила жена. – Бред какой-то.

— Это всё – один сплошной бред, – мученически простонал я.

— Саш, давай съездим в больницу и сделаем МРТ? И думаться сразу станет лучше…

Загадочная ситуация прояснилась на следующий день, окончательно смешав все мои мысли и чувства. Но это было настолько дико, что я перестал понимать что-либо вовсе.

Сотрясения у меня не оказалось, голова к утру почти прошла, и на работу я всё-таки поехал, невзирая на свой поистине ужасающи вид, потому что нужно было поговорить с педагогическим составом. Да и как-то понять ситуацию.

Хотя, конечно, во все детали удивительного визита Поречного-старшего я своих подчинённых не посвятил. Но мне очень сильно хотелось разгадать этот ребус. Потому что статьи и посты в интернете о зубе Георгия за ночь удивительным образом испарились вместе с комментариями.

Я как раз ломал голову уже над этим феноменом, когда ближе к концу второго урока меня вызвала медсестра Светлана. Звонком на мобильный телефон. Я не горел желанием расхаживать по коридорам с разбитым лицом, да и вообще не особо жаждал двигаться, но что-то в её голосе заставило повиноваться.

Когда я подошёл к медпункту, Света стояла у двери, смертельно бледная и очень взволнованная. Если по-честному, то куда больше, чем даже вчера, пока откачивала Андрюху до приезда «скорой».

Во время ЧП Светлана была взвинченной, но деловитой. Сейчас же – серовато-бледной. И, кажется, её мутило.

— Александр Николаевич, тут такое дело. Жуть просто. Но мне кажется, что об этом никому не нужно знать.

— Что ещё случилось? – едва ли не простонал я.

— На уроке Лидия Андреевна случайно заметила, что у ученицы высокая температура. Отправила её ко мне. И я обнаружила… Просто кошмар какой-то. Нужно связаться с её матерью. Если бы удалось обойтись без скандала… после вчерашнего… даже не знаю, нужно разбираться. Но я бы не стала никому говорить, кроме вас, пока. И без того все ошалелые. У девочки изувечена рука, Александр Николаевич, как будто её пытали. Как будто о неё сигареты тушили, – прошептала Светлана, и у неё во взгляде появилось затравленное выражение звериного ужаса. – За всю жизнь ничего подобного не видела. Молчит, как маленький партизан. Нужно вызвать её мать сейчас же. Вы пообщаетесь с ней? Сначала с Леной, потом с ней. Я сказала, что мне придётся доложить директору, и она не спорила. Хочет с вами поговорить. Вдруг что-то-таки расскажет? Со мной рот на замке. А я пойду умоюсь. Как-то мне нехорошо совсем. И такой кавардак в голове…

В медпункте на кушетке сидела очень мрачная Лена Семёнова. Её левая рука была вытянута на коленях и засыпана белым порошком. Выглядела Лена скверно, лоб вспотел, глаза лихорадочно блестели, губы пересохли.

— С медсестрой вышло по-дурацки, – первым делом сказала она, увидев меня. – Извини. Нужно было дома посидеть.

Я стремительно пересёк кабинет и уставился на её руку расширяющимися от ужаса глазами.