Книга Шантажистка, страница 49 – Алевтина Варава

Лариса ещё больше нахмурилась.

У меня же буквально разрывалась голова, хотя упаковку красных обезболивающих капсул я доел полностью. Наверное, тоже сотрясение. К тому же правый глаз заплыл и практически не открывался.

— Подвергать опасности детей и педсовет тоже нельзя. Я бы всё-таки уведомила Влада. Как минимум. Но это всё ему ох как не понравится…

— В полицию надо звонить! – наседала Маша. – Полиция нам зачем в стране? Не для таких охеревших?

— Помолчи минутку, – попросила Лариса. – И как же ты умудрился такого принять, Саш? – она мучительно наморщила лоб. – Очень неприятная ситуация.

— Тут уже родители какой-то Воронцовой интервью дали, – снова влезла Машка. – Типа вы все офигели. Преподы, в смысле.

Позвонили в звонок. Дочь вскочила и побежала в прихожую.

— Ты кого-то ждёшь? – уточнила Лариса.

— Нет, конечно. – Я встал и пошёл за Машкой.

А она уже пятилась задом от открытой двери. Бритоголовый дебошир собственной персоной стоял у меня на пороге.

Голова взорвалась новым приступом боли.

— Я с миром! – сразу же вскинул руки Поречный-старший и отступил на шаг. – Можешь выйти? – он облизнул губы.

— Маша, к маме иди, – на одном дыхании выпалил я, выскакивая на площадку.

Главное, чтобы этот отморозок не зашёл в квартиру! Я успел повернуть замок так, чтобы дверь захлопнулась, и придавил её спиной. Что ему нужно у меня дома?! Как он вообще узнал, где я живу?!

И при чём тут я?

— Слушай, мужик, я был не прав, – зачастил отец неблагонадёжного Георгия. – Приехал извиниться. Прости за бровь. Сын в край берега попутал. Моё упущение. Я, честно, не думал, что у него крышу сносит. Завтра супруга заберёт документы. Ты о нас больше не услышишь. Идёт?

— Вы хотите отчислиться? – недоверчиво уточнил я, выпучив здоровый глаз.

Поречный закивал.

— Сильно много я дал ему свободы, выходит. Как оклемается, буду перевоспитывать.

— От чего оклемается?

— Объяснил сегодня, что нельзя, а что можно. Надеюсь, доходчиво. Потом в больничку свёз. Отпирается, гад. Отцу признаться – яйца маловаты. Моя вина. Слушай, мужик, мои ребята журиков разгонят и в интернете всё почистят. А это вот тебе.

Он вынул из-под мышки бумажный пакет из-под бургеров и сунул в мои руки. Я растерянно заглянул внутрь и увидел три довольно толстые стопки стодолларовых банкнот.

— Это ещё что?! – теперь я уже не понимал ничего ровным счётом.

— Это чтоб про девочку никуда не просочилось. Личная просьба. Сын мой мудилой позорной оказался, но я это исправлю. Не нужно ему такой славы. Если что-то похожее повторится, я сам его закопаю, вот тебе крест. Да и девочке проще будет. Мы с ней всё уже порешали. Хорошо, что пришла. Очень хорошо. И физрук твой – правильно всё сделал. А мне нужно учиться людей слушать, а не руки распускать. Давно надо было. Глядишь, до такого б не дошло. Думал, мужиком сын растёт. За себя постоять может. Гордился! А он садистом конченным стал. Молчи про девочку, пожалуйста.

— Какую девочку?

— Вот, молодец. Спасибо. Век не забуду. Там моя визитка в пакете. Если какие-то проблемы будут – звони. Порешаем.

Поречный-старший протянул руку, от души пожал мою и торопливо побежал вниз по лестнице, игнорируя лифт.

Я постоял немного, растерянно глядя ему вслед. Голова гудела нещадно.

Потом услышал, как Лариса поворачивает замок.