Книга Птицеферма, страница 99 – Татьяна Солодкова

Сова некоторое время молчит, но не уходит. То ли отдыхает, то ли хочет сказать еще что-то.

Второе.

— Ты изменилась, – произносит негромко.

Снова поднимаю голову. На огороде, кроме нас, Майна, Савка, Фифи и Рисовка. Никто из них не смотрит в нашу сторону.

— В каком смысле? – уточняю.

Сова не спешит с ответом, подбирает слова.

— Становишься осторожнее, – говорит наконец. – Будто у тебя появилось что терять. Это любовь или… что-то другое?

Любовь? Мне с трудом удается не рассмеяться. Наша прагматичная Сова еще верит в светлые чувства? Здесь? Не уверена, что сама способна верить во что-то подобное.

Встаю в полный рост, распрямляю уставшую спину и отвожу влажные пряди волос со лба. Солнце постепенно клонится к закату, стоит жара и безветрие. Тишина. Мне не хватает пения птиц, жужжания насекомых. Откуда бы я ни была родом, там все это непременно было.

— Со стороны похоже, что я влюблена в Пересмешника? – спрашиваю на полном серьезе.

— Со стороны похоже, что вы влюблены друг в друга.

Усмехаюсь. Люди почему-то всегда уверены, что со стороны виднее.

— Значит, пусть так, – говорю.

Это едва ли не первый случай за время моего пребывания на Птицеферме, когда общественное мнение меня полностью устраивает. И да, Сова права: мне есть что терять. И это не Пересмешник, это моя собственная жизнь – я больше не готова умирать, пока не выполню задание, ради которого сунула голову в пекло.

* * *

Направляюсь к реке прямо с огорода.

Сегодня снова было очень жарко, и я пропотела насквозь – нужно ополоснуться.

Почему-то мне неловко возвращаться в комнату в таком виде. При житье с Пингвином такого не было. Должно быть, потому, что запах его собственного пота и немытого тела способен перебить все остальные запахи в радиусе ста метров.

Поддаюсь соблазну и доплываю до того самого места, где расположен люк. Выбираюсь на берег, осматриваюсь. Если не знать о тайном ходе, увидеть его случайно почти невозможно. Так что нам, можно сказать, повезло, что мы искали его не глазами, а на ощупь.

А что, если прийти сюда одной этой ночью? Пересмешник еще не готов к ночным вылазкам, но мне и не нужна компания. Теперь я знаю, где и кого ждать, и сумею остаться незамеченной. Нужно только позаимствовать у него фонарь – мало ли. Своим я так и не обзавелась.

* * *

Возвращаюсь в лагерь к самому ужину.

Начинает темнеть, становится прохладно. Еще буквально на прошлой неделе жара стояла круглые сутки. Сейчас же ночи приходят холодные, еще немного – и наступит настоящая осень. А осень тут затяжная.

Поднимаюсь по ступеням крыльца, задумавшись о скорой смене времени года и смотря себе под ноги. Дверь открывается навстречу – кто-то выходит. Не поднимаю глаз, только отступаю в сторону, пропуская. Однако тот, кто вышел наружу, не спешит проходить мимо.

— Вот так встреча, – довольно протягивает Пингвин, раскрывая объятия.

Надо же, он тоже вымылся после работы. Наше расставание идет ему на пользу.

— Пройти дай, – прошу, не двигаясь с места. Мне некуда отступать – только бежать вниз с крыльца.

— Ужин еще не готов. – Вместо того чтобы пропустить меня к двери, Пингвин, наоборот, становится так, чтобы занять как можно больше пространства. – Куда нам спешить? Я соскучился. – И недвусмысленно прохаживается взглядом по моей груди под не успевшим высохнуть сарафаном.