Книга Птицеферма, страница 100 – Татьяна Солодкова

Это хорошо, что наступает осень и спадает жара. Мне уже не терпится завернуться в теплую закрытую одежду по самую макушку. Хотя отлично понимаю, что дело не в моих полуобнаженных «прелестях». Просто женщин на Птицеферме слишком мало.

— Дай пройти, – повторяю тверже.

Мне не нравится, как Пингвин на меня смотрит – как кот на мышь. Он крупный, сильный – гораздо сильнее меня, что в самом начале наших с ним «отношений», не стесняясь, показывал, пока я не перестала сопротивляться. И сейчас у меня ощущение, что Пингвин всерьез настроен получить желаемое, согласна я на это или нет.

— Я могу тебя удовлетворить, пока Пересмешник зализывает раны, – говорит, казалось бы, ласково, а сам приближается, наступает.

Спускаюсь на одну ступень, внимательно слежу за каждым его движением.

— Не ломайся, – продолжает увещевать.

Еще ступень вниз. И, как назло, никого во дворе больше нет. Филин ведь запрещает открытое сексуальное насилие, верно?

— Пошли, дорогуша. – Пингвину надоедает уговаривать, и он резко выбрасывает руку вперед, больно хватая меня за предплечье; дергает на себя. С меня только-только стали сходить синяки, оставленные хваткой Момота на прошлой неделе, но теперь, похоже, появится свежий.

В прямолинейные планы Пингвина входит затащить меня в барак и без лишних слов наскоро поиметь в одной из комнат. Благо «начать» и «кончить» в его случае разделяет не больше минуты.

Сопротивления Пингвин не ожидает. Поэтому, получив каблуком в лодыжку, разжимает пальцы. Но тем не менее от своих намерений не отказывается.

Ухмыляется, потирая ушибленную ногу, и снова шагает ко мне. Похоже, считает мое упрямство игрой.

— Было больно, глупая.

Видимо, недостаточно.

Он ожидает, что я попытаюсь убежать или, по крайней мере, спущусь по ступенькам еще ниже. Прикидывает, как будет меня перехватывать. Наивный.

Вместо того чтобы бежать, я, наоборот, поднимаюсь на ступень выше и резко вскидываю колено. Бью снизу и точно в цель. Не ожидающий подвоха Пингвин не успевает закрыться, сгибается пополам, хватая ртом воздух.

— С-су-у-у-ка-а-а…

Не знаю, собирается ли он еще что-то добавить, но не даю ему такой возможности: мое колено на этот раз встречает его лицо.

Зря только сарафан стирала, теперь весь подол в крови из разбитого носа.

Пингвин оседает на крыльцо, с грохотом считая своей массивной задницей ступени.

— Теперь я удовлетворена, спасибо! – кричу ему сверху.

И пусть Филин только попробует мне что-то сказать по этому поводу. По его самописаным законам, женщина не имеет права отказывать в физической близости только своему сожителю. Остальные могут получить что-то только по взаимному согласию. Так вот, я своего согласия не даю.

— Я тебе этого не забуду, – обещает Пингвин.

— Не забывай, – соглашаюсь. – Особенно когда снова решишь поиметь кого-то против его воли.

И скрываюсь в бараке.

* * *

Влетаю в комнату, все еще пылая праведным гневом.

Ошиблась Сова, ошиблась. Несмотря на то что я пытаюсь вести себя осторожнее, у меня не выходит. Это как с Кайрой и нашими с ней потасовками: пока меня не трогают руками, я могу сдержаться. У меня и в мыслях не было связываться с Пингвином, если бы он не попытался применить силу.

К тому же Пингвин неустойчиво стоял на краю лестницы и не ожидал нападения. Я точно знала, что смогу его уложить. И уложила. А теперь мне следует ходить и оглядываться, на случай если ему все же придет в голову отомстить. Дура.