Книга Птицеферма, страница 176 – Татьяна Солодкова

Глаза Главы превращаются в щелки.

— Ну так иди и проверь! – грохает кулаком по столу.

Ожидаемо, Филин понял, что Сова в курсе того, что произошло между мной и остальными женщинами, и обозлился. Теперь будет отыгрываться на ней, пока не забудет. А память у этого садиста отменная.

— Как скажешь. – Сова предпочитает вести себя покладисто, чтобы не навлечь на себя еще большее недовольство Главы. Ставит клюку в проход, кряхтя, приподнимается, неловко перекидывает через лавку больную ногу.

На лице Филина не дергается ни один мускул. С видом каменного изваяния наблюдает за мучениями пожилой женщины.

Сейчас Сова встанет и поковыляет на поиски Олуши, так и не позавтракав. А она и без того такая худая, что почти прозрачная. Еще это колено…

Резко поднимаюсь со своего места.

— Я схожу!

Глава переводит на меня взгляд, и в нем ясно читается предупреждение. Плевать.

Сова замирает, ожидая его решения. То, что самой ей идти не хочется, понятно и без слов. Для нее проделать такой путь – потратить уйму сил. А мне – раз плюнуть.

— Что ж, – Филин прикрывает глаза и благосклонно кивает, – сходи. Но в столовую до вечера ты больше не зайдешь. – Пауза. – За дерзость.

Официально моя дерзость состоит в том, что я вклинилась в не касающееся меня дело и разговор без спроса. Но и я и Филин прекрасно знаем, что моя главная вина в том, что я не позволила ему поиздеваться над хромой Совой.

Впрочем, и сама Сова наверняка это понимает. И Ник. И еще несколько человек, в ком страх и раболепие перед Главой окончательно не взяли верх над способностью думать.

— Как скажешь, – соглашаюсь.

Покорно смотрю в пол, на этот раз не спеша и ожидая позволения выйти.

Ловлю на себе пристальный взгляд напарника – явно собирается наплевать на мнение лидера и составить мне компанию. Едва заметно качаю головой. Нам сейчас не нужны открытые конфликты с Главой, а он и так слишком боится, что Пересмешник взбрыкнет и попытается перетащить одеяло на себя.

Ник поджимает губы, но не двигается с места.

— Иди, – тем временем отпускает меня Филин.

Переступаю через скамью и быстрым шагом направляюсь к двери, пока он не передумал.

— Нет, ну совсем обнаглела! – летит мне в спину возглас Чайки.

Снова обрела голос.

Мало я ее приложила, мало.

* * *

Быстро иду по коридору. В мужской одежде удивительно удобно, несмотря на то что она большего размера, чем мне нужно.

Когда сегодня я уже во второй раз вошла в столовую в таком виде, все женщины одарили меня недовольными взглядами. Однако Филин смолчал. Он предпочитает женщин в юбках, чтобы их можно было быстрее задрать, я же в этом плане его не интересую.

Добираюсь до комнаты Олуши, стучу. Ответа нет.

Стучу еще раз.

Вчера я твердо решила для себя, что больше палец о палец не ударю ради этой девчонки. За свои благие намерения на ее счет я уже получила столько ответного дерьма, что с меня хватит. Однако когда стучу в дверь и не получаю ответа, что-то не дает мне уйти.

Ник прав, у Олуши может быть токсикоз. Ей банально могло стать плохо.

Что мне известно о беременности? Я видела лишь такую, которая проходит под тщательным контролем современных врачей. И то не слишком близко.

В исторических фильмах и книгах беременность описывают так страшно, что диву даешься, как человечество не вымерло, если приходилось вынашивать ребенка и рожать его в таких муках.