Книга Птицеферма, страница 175 – Татьяна Солодкова

— Разбудила, когда вернулась или когда уходила? – спрашиваю.

— Оба раза.

Поджимаю губы. Нехорошо вышло. Но Ник не моя нянька, о чем я ему тысячу раз говорила. Я взрослый, самостоятельный человек и способна сама принимать решения. Жила же я тут без него столько месяцев.

— Тогда почему не пошел за мной? – спрашиваю.

А сама понимаю, что в том настроении, в каком я отправилась к Дэвину, догони меня Ник, мы бы непременно поссорились.

— Если бы ты хотела, чтобы я пошел с тобой, ты бы не кралась мимо меня, почти не дыша, – отвечает напарник. – Узнала, что хотела?

Улыбаюсь, глядя в темноту.

— Он сказал, что я была классной, – смеюсь.

— Это я мог сказать тебе и сам. – Ник усмехается мне в шею, чувствую его дыхание на своей коже, и мне невероятно комфортно.

— Сегодня Дэвин спросил, – вновь заговариваю, – верю ли я тебе в том, что ты искал меня эти два года, пытался вытащить или попасть сюда. – Чувствую, как ладонь напарника напрягается. – И я сказала, что верю. Ник, я тебе полностью доверяю. Как никому.

Рука расслабляется. Молчание.

— Эм… – Затем осторожно: – Я-то что должен на это сказать? Спасибо?

— Можешь ничего не говорить, – разрешаю.

— Янтарная, я шучу. – Крепче прижимает меня к себе, и я снова благодарю высшие силы, что Кайре пришло в голову сделать свою надпись в самом низу моего живота. – Я тоже доверяю тебе как никому. И так всегда было.

— Даже теперь? – не сдерживаясь, уточняю.

— Всегда, Эм. Кончай нарываться на комплименты.

Улыбаюсь.

Завтрак начинается с громогласного вопроса Филина:

— Почему не все?

По правде говоря, в последние пять минут я наблюдала за Кайрой, пытавшейся примостить свой познакомившийся с гвоздем зад на кончике скамьи так, чтобы и не сверзиться на пол, и не задеть больное место. Поэтому вопрос Главы застает меня врасплох.

Верчу головой, как и другие, пытаясь определить, кого Филин имеет в виду. При всех его отрицательных качествах во внимательности Главе не откажешь.

— Олуши нет. – Ник первым пробегает взглядом по сидящим за столами.

Хмурюсь и перестаю оглядывать зал, ровно сажусь на своем месте. Перепроверять вывод напарника не вижу смысла.

За столами начинается шушуканье. Кто-то тянет шею, кто-то уже обсуждает увиденное и делает выводы. Странно, что Чайки до сих пор не слышно. Обычно ее зычный голос перекрывает все другие. Выходит, встреча с моим тазом таки пошла ей на пользу.

Ник ловит мой взгляд.

— Как думаешь, она не могла?.. – спрашивает шепотом.

Олуша? Что-то сделать с собой? Эта маленькая дрянь скорее утопит в крови всю Птицеферму, чем обидит себя любимую.

Не могу выкинуть из головы счастливую улыбку Олуши, сидевшей вчера на моей ноге и любовавшейся видом моей крови.

Дергаю плечом.

— Не думаю, – отвечаю. – Может, проспала.

— Или токсикоз, – добавляет напарник.

Приподнимаю брови, дивясь таким познаниям о тяготах жизни беременной женщины. Ник в ответ пожимает плечами.

— Я спрашиваю, где Олуша?! – рявкает Глава.

Сидящая напротив меня Рисовка втягивает голову. Сапсан обнимает ее одной рукой. Со стороны можно подумать, что Рисовка просто боится громких звуков. Пару дней назад я так бы и подумала…

— Сова?! – Филин находит ту взглядом. – Ты знаешь, где Олуша?

— Проспала? – предполагает пожилая женщина, так же, как и я, не слишком впечатленная отсутствием Олуши.