Книга Выбор леди Мэри, страница 28 – Надежда Соколова

Я моргнула, собираясь с мыслями, и почувствовала, как мои пальцы, лежащие на коленях, слегка дрожат. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как прохладный воздух башни заполняет мои лёгкие, и тихо сказала:

— Мужчину. И детей. Двоих, кажется.

Лидия вскочила с такой быстротой, что её платье взметнулось вокруг ног, и она схватила книгу с пола, прижимая её к груди на мгновение, прежде чем раскрыть и начать листать страницы с той же жадной поспешностью, что и раньше. Её пальцы скользили по бумаге, и я слышала, как она шепчет себе под нос номера страниц, ища нужную. Она остановилась, провела пальцем по строкам, и я видела, как её губы двигаются, беззвучно читая.

— Дети — это к счастью, — произнесла она наконец, и голос её стал чуть громче, с ноткой уверенности, которая появилась оттого, что она нашла подтверждение. — А мужчина… если силуэт ясный, без размытых краёв, — она водила пальцем по строкам, и я видела, как её глаза быстро бегают по буквам, — то брак будет счастливым и богатым. — Она подняла глаза от книги, и в них горел неподдельный восторг — тёплый, искренний, почти детский. — Вам выпало счастье, госпожа!

Я сидела на полу, чувствуя, как плед мягко касается моих ног, и ошеломлённо смотрела на неё. Я не верила в гадания — отец говорил, что всё это обман, что это уловки для слабых умов, что судьбу нельзя увидеть в чашке с водой или в зеркале. Но сейчас я сама видела. Я видела этот ясный, чёткий силуэт, эти маленькие фигурки, которые стояли рядом, и это было так реально, что я не могла отмахнуться от увиденного, как от праздной фантазии. Может быть, мне показалось? Может быть, я просто устала и хочу верить, и мой разум дорисовал то, что я хотела увидеть? Я смотрела на свои руки, на тени, которые свечи отбрасывали на них, и чувствовала, как внутри меня борется сомнение и тонкая, хрупкая надежда, которая прорастает, как росток сквозь землю.

— Теперь твоя очередь, — сказала я, поднимаясь, и почувствовала, как мои колени слегка хрустнули от долгого неподвижного сидения. Я уступила место у миски, и Лидия села на моё место, на тёплый ещё плед, подтянув колени к груди и скрестив ноги. Её лицо было бледным, и в свете свечей я видела, как её руки, сложенные на коленях, чуть дрожат — мелкой, почти незаметной дрожью, которая выдавала волнение. Она опустила взгляд в воду, и я видела, как она сосредоточилась — её плечи расслабились, дыхание стало реже и глубже, будто она погружалась в тишину, которая окружала её. Свечи горели ровно, и их пламя почти не двигалось, только изредка вздрагивало, и тогда тени на стенах начинали свой медленный танец.

Я стояла рядом, не дыша, и смотрела на неё. Она сидела долго, дольше меня. Я уже начала беспокоиться, не ушла ли она в себя, не застыла ли в этом полумраке навсегда, когда она вздрогнула — всем телом, будто её коснулись холодной водой, — и по воде пробежала рябь, такая же, как у меня, расходящаяся кругами от центра к краям миски. Она резко отодвинулась, втянув воздух, и её глаза, широко раскрытые, смотрели в воду с изумлением, которое я редко видела на её лице.

— Я увидела, — сказала она хрипловато, и её голос сорвался на середине фразы, став тише и глубже. Она перевела дыхание и продолжила, глядя на меня: — Мужчина. Богато одетый, с тёмными волосами. И дети — трое. И он держит меня за руку.