Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 40 – Ксюша Федотова

В первый раз мясо сверху покрылось угольной коркой, оставшись абсолютно сырым внутри. Во второй раз капризная печь выдала тот же результат. Времени оставалось в обрез. Прокляв всё на свете, Вика в сердцах плюнула, накинула куртку и побежала в местный магазин за новой птицей. В итоге пришлось экстренно кромсать ее на части и жарить на обычной сковороде. Получилось, конечно, без изысков, но хотя бы съедобно. На десерт она купила обычное ванильное мороженое.

К шести часам стол был накрыт: старая, но чистая скатерть, тарелки, приборы. По центру Вика поставила глиняную вазу с полевыми цветами, которые нарвала на лугу за домом. Выглядело это неожиданно трогательно и уютно.

Оставалось самое главное — собраться самой. Из недр своего маленького чемодана Вика извлекла лучшее шелковое платье ярко-красного цвета, купленное в прошлом году для пафосного московского корпоратива. В антураже деревянных стен оно смотрелось дико и чужеродно, но Вике было плевать. Она надела его, сделала макияж, распустила волосы, надушилась дорогим парфюмом и посмотрела в зеркало. Из стекла на нее глядела абсолютная столичная штучка.

«Ну что, Кузнецов, держись. Ты должен запомнить этот вечер», — подумала она.

Сердце колотилось где-то в районе горла. Вика села на диван, то и дело поглядывая на часы. Время словно издевалось. Шесть. Полседьмого. Без десяти семь... Ровно в семь вечера в дверь уверенно и громко постучали.

Вика глубоко вдохнула и пошла открывать. На пороге стоял Григорий. И при виде него у нее перехватило дыхание. Он был в строгих темных брюках и белоснежной, идеально наглаженной рубашке с небрежно закатанными рукавами. Ткань натягивалась на его широких плечах, подчеркивая мощную фигуру. Борода была аккуратно подстрижена, волосы причесаны, а в воздухе отчетливо пахло каким-то хорошим, чисто мужским одеколоном. В руках он бережно держал охапку полевых ромашек.

— Привет, — сказал он, смущенно переступая с ноги на ногу и разглядывая ее сногсшибательное красное платье. — Это... это тебе.

— Привет. Спасибо, очень красивые, — Вика взяла цветы, пряча улыбку. — Заходи.

Фермер вошел, слегка пригибаясь в дверях. Увидев накрытый стол, свечи и вазу, он удивленно приподнял брови:

— Ты... это всё сама сделала?

— А кто же ещё? — усмехнулась Вика. — Садись.

Они устроились друг напротив друга. Вика разлила по бокалам вино, пододвинула поближе салат и многострадальную курицу. Григорий аккуратно, словно боясь сломать вилку своими огромными пальцами, попробовал салат и заметно расслабился.

— Очень вкусно. Правда.

Вика мысленно выдохнула. Первый рубеж был взят.

Чтобы сбить повисшее напряжение, она принялась говорить. Рассказывала о Москве, о своей работе, о том, как тяжело далось решение бросить всё и уехать в глушь, делилась планами на будущее. Она тараторила быстро, эмоционально, пытаясь заполнить любую паузу. Григорий слушал её с предельным вниманием, кивал, изредка тепло улыбался глазами. Но сам молчал как партизан.

— Ну ты чего? — наконец не выдержала Вика, шутливо всплеснув руками. — Я тебя тут в одно лицо развлекать должна? Скажи хоть что-нибудь, Кузнецов!

Он посмотрел на нее, потом на свою тарелку, словно подбирая правильные слова, и снова выдавил:

— Курица... замечательная. И платье тебе очень идет.