Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 65 – Ксюша Федотова

— Ты нас сначала до полусмерти запугал, а потом уже помирил, — парировала Вика с хитрым прищуром. — Так что сиди тихо и ешь сыр. Ты у меня на пожизненном крючке.

Участковый уходил от них, шутливо ворча себе под нос, но без малейшей обиды. Он прекрасно знал, что никакого заявления Вика никогда не отправит. Это была их личная, понятная только им игра, от которой оба получали искреннее удовольствие.

С Татьяной Витя так и продолжал встречаться. У них всё складывалось неплохо: он иногда уезжал к ней в райцентр на выходные, она изредка навещала его в Кыше. Но в доме Кузнецовых Таня больше не появлялась. Вика и Гриша не искали с ней встреч, да и сама она не стремилась ворошить прошлое. Все взрослые люди понимали, что старые мосты сожжены окончательно, и, наверное, это было самым правильным решением.

Вика давно не держала на Таню зла. Обида перегорела, уступив место абсолютному равнодушию. А Гриша был полностью солидарен со своей женой.

— Прошлое должно оставаться в прошлом, — часто повторял он, обнимая Вику по вечерам. — Главное, что у нас есть наше настоящее.

А настоящее у них было по-настоящему волшебным.

Жили они в основном в просторном доме Гриши. Но иногда, когда хотелось тишины и уединения, перебирались на выходные в старый, отремонтированный Викиным отцом домик. Там было тесновато, но безумно уютно. И каждый раз, засыпая на деревянной кровати в отцовской комнате под мерный стук дождя по крыше, Вика чувствовала абсолютное, звенящее счастье. Она знала: всё правильно. Всё именно так, как должно быть.

Отец определенно был бы рад за неё. Он бы мягко улыбнулся, глядя на свою взрослую, любимую дочь.

— Я всё-таки вышла замуж, пап, — тихо прошептала Вика однажды вечером, глядя на его старую черно-белую фотографию на бревенчатой стене. — И не за какого-то там столичного хлыща, а за самого настоящего, сильного и надежного мужчину. Ты бы его точно одобрил. Он такой же упрямый, как ты. И любит меня по-настоящему. Больше жизни.

Она нежно коснулась пальцами рамки, улыбнулась своим мыслям и вышла на залитое солнцем крыльцо, где у калитки ее уже ждал Гриша.

— Идем, — мягко сказал он, протягивая ей свою широкую теплую ладонь. — Я тут в садовом центре в районе новые саженцы раздобыл. Ты же так хотела ирисы посадить у веранды.

— Ирисы? — Вика восторженно заулыбалась. — Прямо как те, сиреневые, которые Маня в первый день съела?

— Именно. Только эти мы посадим за прочным декоративным заборчиком. Я его лично укрепил, так что даже эта рогатая диверсантка до них не доберется.

Вика звонко рассмеялась, крепко сжала его руку, и они вместе пошли вглубь цветущего сада.

Солнце светило по-летнему ярко и ласково. На зеленом сочном лугу лениво паслось стадо коз во главе с невозмутимой Маней. А где-то там, далеко за изумрудными холмами Кыша, тянулась серая лента дороги, ведущая в шумный, вечно спешащий город.

Но Вика больше не думала о городе. Она больше не бежала от себя. Она наконец-то была дома. И это было самое лучшее место на всей земле. Они сидели прямо на траве, держась за руки и глядя, как небо над Кышем медленно окрашивается в невероятные багряно-золотые тона заката. И оба они точно знали: каждый шаг, каждая ошибка, каждая глупая ссора и все пережитые трудности стоили того. Потому что теперь у них была любовь. Одна на двоих. И целая счастливая жизнь впереди.

Конец.