Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 32 – Ксюша Федотова

Григорий шел домой, глядя на высыпавшие над Кышем крупные южные звезды. Он по-прежнему не знал, как распутать этот клубок лжи с участком и советами Витьки. Но теперь он был уверен в одном на сто процентов: эта женщина должна остаться здесь. И совсем не ради земли. А ради него самого. И это новое, пугающее своей силой чувство было мощнее любых его страхов.

Вика проснулась от странного звука. Он был тихим, вкрадчивым, но в глухой ночной тишине засыпающей деревни показался оглушительным, как выстрел. Она резко открыла глаза и замерла, вслушиваясь в темноту.

Где-то прямо под окнами кто-то топтался, шуршал травой и мерно, утробно фыркал.

Впрочем, страха не было. Вика почти сразу догадалась, кто этот ночной визитер. Рогатая банда Григория снова устроила самоволку. После того как Кузнецов разобрал штакетник на меже, его козы окончательно уверовали, что два участка — это их единое суверенное государство. Вика мягко улыбнулась, поудобнее устроившись на подушке. Из темноты донеслось знакомое, тонкое «ме-е», больше похожее на ворчание сонной старушки. Это Маня что-то внушала подругам.

Вика лежала на спине, закинув руки за голову, и смотрела на неровные тени от деревьев на потолке. Все мысли, как назло, крутились вокруг соседа. Какой же он все-таки удивительный. Огромный, неловкий, колючий, как стог сена, но при этом... надежный. Настоящий. Словно вытесанный из цельного куска векового дуба. Совсем не похожий на рафинированных, просчитывающих каждый шаг мужчин из ее столичного окружения.

Она с улыбкой вспомнила их утреннюю рыбалку. Как он отчаянно багровел, пытаясь выдавить из себя этот нелепый комплимент про ее руки. Как трогательно опекал ее, когда они тащили несчастного карася. А уж полет в траву по милости неугомонной Мани... Вика прижала ладони к горящим щекам. Когда Григорий навис над ней, удерживая свой стокилограммовый вес на подрагивающих от напряжения локтях, у нее внутри все перевернулось. В его глазах, совсем близко, горело такое отчаянное, голодное пламя, что у нее перехватило дыхание. Ей было с ним хорошо. Просто, спокойно и... правильно.

«Может, я зря так упорно строю из себя неприступную крепость? — подумала она, переворачиваясь на бок. — Мужчина он видный, одинокий, рукастый. Дом — полная чаша, сыроварня, баня вон какая. Никаких бывших жен на горизонте не наблюдается. Настоящий самородок, а не мужик. Надо, пожалуй, присмотреться поточнее».

Вика сладко потянулась, натягивая одеяло до самого подбородка. За окном глухо заухала сова, где-то на окраине лениво гавкнула собака. Глаза начали приятно слипаться, увлекая ее в сон, как вдруг...

Сверху раздался отчетливый, тяжелый скрип.

Вика мгновенно подобралась. Звук шел прямо с чердака. Шуршание, глухой стук, а затем — медленные, тяжелые шаги по старым половицам.

«Кошка, — приказала себе не паниковать Вика, чувствуя, как по спине пробежал первый неприятный холодок. — Или птица крупная в слуховое окно влетела. Деревянный дом ночью всегда живет своей жизнью».

Она посильнее зажмурилась, пытаясь дышать ровно. Но звук повторился. На этот раз массивнее, отчетливее. А следом из темноты чердачного люка вырвался протяжный, заунывный, леденящий кровь вой:

— Ви-и-и-ка-а-а-а...

Девушка подскочила на кровати так, словно под матрасом взорвалась петарда. Сердце испуганной птицей забилось прямо в горле, перекрывая кислород.