Книга Дети волков, страница 38 – Вера Бук

Я подмигнула старику правым глазом, чтобы он понял, что я сохраню его тайну, потом развернулась и вприпрыжку побежала в сторону леса.

Я тоже загадаю желание. Я загадаю его так громко, чтобы антенна ни за что меня не проигнорировала.

Собрание проходило в часовне ровно за час до наступления сумерек. Обычно мы редко собирались всей деревней, потому что нам не о чем было говорить. Наша жизнь текла в одном и том же ритме, зависящем от времени года и условий жизни на горе, поэтому нам редко приходилось что-то решать. Мы жили по велению ветра, дождя и холода, пока три года назад к нам не приехал священник.

Его звали Исаия, фамилию я забыл, потому что обычно мы называли его просто «наш священник», и, кажется, ему это нравилось. Насколько я знал, он уже был проповедником в одной из анабаптистских церквей в Канаде. Он считал нас злодеями, потому что в Лестнице Иакова мы не исповедовали свою религию должным образом. Женщины не закрывали головы платком, мы не ели раздельно и не молились. По сути, религия нас больше не объединяла. Вместо нее выжить в суровом горном мире нам помогало молчание и необходимость время от времени помогать друг другу.

Наш священник пытался держать нас в узде, но люди существа упрямые. Мы посещали его воскресную проповедь, только если позволяла работа. Трудно почитать воскресенье, когда нужно починить крышу до начала надвигающейся грозы или когда приходится потрошить животное, пойманное на охоте. Животным было все равно, воскресенье было на дворе или понедельник, ровно как не волновали их и желания священника.

Мы ставили выживание выше Бога, а продиктованные горой правила – выше правил церкви. Но наш священник был упрям и оставался единственным, кто постоянно что-то говорил, поэтому он стал кем-то вроде лидера нашего поселения.

Конечно, это он созвал собрание. Он сел перед часовней на скамейку, которую мы ему притащили. Внутри для всех нас не хватило бы места. Не знаю, кто построил часовню, но она стояла тут с незапамятных времен. Часовня – единственное место в Лестнице Иакова, где всегда было сухо и прохладно, поэтому до прихода священника мы использовали ее вместо кладовой для мяса, муки, других продуктов и вещей, которые не должны были намокнуть. Но Исаия и это изменил. Теперь часовня пустовала.

Он, как обычно, поприветствовал нас словами: «Благодать с вами, братья, аминь». И лишь немногие из нас разомкнули губы, чтобы произнести «аминь» в ответ. Священник внимательно оглядел нас, убеждаясь, что все присутствуют. Кроме Ревекки и Эдит, не хватало только матери Ревекки. Сначала ее притащили на собрание, но она ругалась не переставая, поэтому было решено отвести ее назад в дом. Она не могла встать самостоятельно в такой поздний час. А вот моя мама, наоборот, пришла. Папа поставил для нее стул, и она сидела, смотря на небо, а папа стоял рядом, держась за спинку. Я проследил за взглядом матери: на горизонте собирались черные тучи. Они прекрасно иллюстрировали речь, которую собирался произнести наш священник. А может, он специально все спланировал, позвав нас на собрание в сумерках перед самым началом грозы.

— За последние несколько недель множество событий нарушило покой нашего мирного района, – сказал он. У него была вытянутая шея и громкий голос с оттенками крикливости. Каждый раз, когда он вставал на скамейку, чтобы казаться выше, он становился похож на петуха, кукарекающего в неподходящий момент. – У нас есть основания полагать, что существуют силы, заинтересованные в том, чтобы шпионить за нами и ослаблять нас. И все это тревожная прелюдия к новой волне угнетения нашего народа, и мы должны признать опасность сейчас, пока она не вышла из-под контроля.