Книга Дети волков, страница 105 – Вера Бук

— И как бы я все провернула? – вспылила я. – Я все время была в твоей квартире. Или я, по-твоему, наняла похитителя?

Он пожал плечами, задумчиво пожевывая нижнюю губу.

— Как бы то ни было, она пропала.

— Да, но я не имею к этому никакого отношения!

Он продолжил покусывать нижнюю губу, глядя прямо перед собой.

— В течение дня кто-нибудь еще о ней спрашивал? – уточнила я. – В смысле, мы до сих пор не знаем, кто ее родители. Не может быть, чтобы…

— Кто-то?! – перебил Греко. – Да все кому не лень! Включая твоих коллег из газеты!

Я постаралась не обращать внимание на шпильку. Он просто был расстроен. Я уже давно объяснила ему, что взялась за работу в газете от безнадежности.

— То, что еще никто не объявился после того, как о ней сообщили по телевидению, говорит только об одном – ему есть что скрывать. А теперь, раз кто-то решился незаметно вывезти ее из клиники…

— Это всего лишь домыслы, Смилла! – вмешался он. – Точно так же как и насчет этой Джули! Тебе кажется, что отец девочки может быть тем преступником, который похитил твою подругу десять лет назад! Но ты когда-нибудь думала, что, может, все было совсем по-другому?

Я пристально посмотрела на него. До сих пор мне казалось, что этот человек действительно мог мне понравиться. Я думала, что еще смогу спасти вечер, если буду рассуждать рационально. Но настроение испортилось и у меня. Он сказал «этой Джули». Как будто ты и правда была обычным человеком. Это всего лишь домыслы. Он оказался таким же невеждой, как и остальные. Я вышла, сердито захлопнула за собой дверь и села в свою машину. Было бы как нельзя кстати, если бы взревел мотор и взвизгнули шины, но в моем маленьком «Фиате» было всего шестьдесят лошадиных сил, и потому он лишь жалобно кашлянул, когда я пронеслась мимо Греко.

Только когда я выехала на проселочную дорогу и звенящий мобильный напомнил мне о том, что я обещала позвонить родителям, мой гнев на Дэвида Греко уступил место насущной проблеме: я должна была подумать о девочке-волчице. О твоей дочери, Джули. Ее похитили. И если я была права, то ее похитил тот же человек, что украл тебя десять лет назад.

Он спас меня. Как бы неправильно это ни звучало. Он – мой похититель, мой мучитель, воплощение всего, что я ненавидела. И все же он спас меня. Интересно, почему?

Ему пришлось проползти в пещеру, чтобы вытащить меня. Веревка где-то зацепилась, и ему пришлось ее развязать.

Вместо этого он мог просто оставить меня висеть в пещере и умереть от жажды. Он мог бы позволить мне умереть от чрезмерного давления крови в голове. Почему, черт возьми, он спас меня?

Может быть, он действительно хотел найти выход. Может быть, он не знал, пещера это или туннель, и ему нужно было, чтобы кто-то помог ему выяснить. Но тогда почему он не давал мне фонарик? К чему тогда игра с веревкой и таймером, в которой я явно ничего не понимала? Неужели он не видел, что я не могла найти выход? Я не та крыса, что была нужна ему для игр.

Я лежала на полу погреба, смотрела на винный стеллаж и слушала шаги, которые все никак не приближались. Думаю, он хотел дать мне несколько дней отдыха после всего случившегося. Отдых, чтобы исцелить то, что уже не может излечиться, потому что тьма из пещеры переместилась в мой подвал. Она охватывала меня, стоило закрыть глаза. Я висела вверх ногами в расщелине, не чувствуя рук и ног. Я не чувствовала дыхания. Я пыталась закричать, и, когда мне это удавалось, я просыпалась в холодном поту. Мне нельзя было спать. У меня был только один способ вылечиться – не спать и, раз уж на то пошло, забыть.