Книга Дети волков, страница 103 – Вера Бук

Он просто ждал, пока я не скажу все, что не хотела говорить, потом снова почесал затылок и наконец сказал:

— Другими словами, мухи изменились, а дерьмо осталось прежним.

Думаю, если бы этот Греко не был психиатром, он бы мне понравился, Джули.

— Братья, я уже говорил вам. Я сказал: «Они придут судить нас». И вот они пришли. И пришли не с камнями, а с огнем, как сами дьяволы!

Я стоял перед ними, моими овцами, этими идиотами, в достойной позе, одетый в мантию, потому что даже после всего произошедшего я все еще был их священником. Идиотам всегда нужен был лидер, который бы думал за них.

— Пришло время действовать! Сейчас, пока угли еще тлеют! В долине подумают, что пьяные ублюдки сами подожгли антенну. Они пришли к нам с огнем, и теперь огнем ответим мы!

Я громко выкрикивал слова и разводил руками, как полководец в фантастическом фильме. Раньше я любил смотреть такие фильмы. Те, в которых могущественный лидер скачет на коне перед шеренгой людей, чтобы послать их в решающую битву. Чтобы добиться такого эффекта, нужна была сильная личность. И этой личностью был я. Я всегда это знал. Задолго до того, как попал в поселение. В тюрьме я бы ни за что не позволил другим заключенным использовать меня. Нет. Я бы организовал побег, каких еще не встречали в истории!

Я немного затянул позу, чтобы насладиться моментом, затем закрыл Библию и отошел от антенны.

Белый капюшон сполз вниз, а я, задрав голову, наблюдал, как они взбирались на крышу, мои протеже, мои обезьянки. Одна из них – Иессей, который благодаря моей силе убеждения наконец-то понял, что в исчезновении его подруги была виновата антенна. А другой – Авель, чьи куры до сих пор не снесли ни одного оплодотворенного яйца. Этот олух так сильно скупился на корм, что его животные совсем оголодали. Естественно, они не несли нормальных яиц. Женщина, которую не кормят как следует, не сможет родить детей.

Иессей и Авель тащили с собой бензин, на их лицах читалась ярость, как и у всех, кто собрался вокруг столба. Сегодня я мог бы отправить туда их всех, всех до единого. Нужно было только щелкнуть пальцами. Но я выбрал двоих с самыми здоровыми руками и ногами. Тех, в чьих глазах горело прозрение. Оно делало человека послушным и покорным.

Сгорели два дома и конюшня. Отморозки из деревни стали последней каплей, склонившей чашу весов. Я должен был благодарить их за то, что они пришли и сожгли это дерьмовое поселение.

Антенна начала дымиться и в конце концов загорелась. Огонь спускался за Иессеем и Авелем, пока те карабкались вниз по столбу.

У меня не было святой воды, но можно было плюнуть. Я нарисовал пальцем мокрый крест на лбу Авеля, когда он спустился, хотя в его голове было настолько пусто, что крест бы ему не помог. Но Иессей не хотел, чтобы я его благословлял. Он спрыгнул с крыши церкви на траву и решительно прошел мимо меня.

Я решил простить его наглость на этот раз. Потому что теперь, когда работа была наконец закончена, я впервые почувствовал что-то похожее на покой.

Передо мной, как факел в ночи, горела антенна. Факел триумфа, олимпийское пламя. Я, Исаия, достиг того, что многие до меня пытались и будут пытаться сделать впустую.

Я победил время.

— Братья, примите этот огонь как знак, как маяк в ночи, который укажет нам путь, когда мы должны будем покинуть это место! – взвыл я, чтобы посеять новое семя. Потому что, конечно, нам придется искать новую Лестницу Иакова, потому что весь район знал, кем мы были на самом деле.