Книга Сопротивляйся, страница 44 – Мария Летова

Я не знаю, что сделал бы по-другому. Для этого мне нужно было понимать, что творится в ее голове, но туда она никогда меня не пускала. Вместо этого она собрала вещи и ушла вместе с нашим сыном.

Это не было неожиданностью. Я собирал свои гораздо чаще, но она собрала свои не для того, чтобы возвращаться. Она от меня ушла. Ушла, измотав так, что страх ее потерять, затмила злость. Я не знал, что мне делать. Неделю я злился и пытался найти выход, в поиске которого она нихрена не помогала. И тогда я решил сделать то же самое – забить на нас с ней здоровенный болт.

Я не оглядывался назад. Каждый раз, когда оглядывался, видел тупик.

Встав с кровати, подхожу к окну.

Моя кровь бурлит. Бесится в венах.

Если я приму решение, пути назад не будет. Последствия будут либо очень печальными, либо наоборот.

Сжав кулак, ударяю им о подоконник.

Оля

Наши дни

— Миша, одевайся, – говорю строго, проходя мимо стола, за которым он сидит. – Дедушка уже выехал.

Закусив кончик языка, сын старательно обводит цветным карандашом застывшего в полете человека-паука. Мой рабочий стол завален его раскрасками и фломастерами. Глядя на склоненную голову, я чувствую шевеление в груди.

Он точная копия своего отца. Настоящая дьявольщина. Еще полгода назад по тому, как он орудует руками, я поняла, что мой сын – левша. Чему тут удивляться? Все закономерно!

— Сейчас! – хнычет он. – Только ногу осталось докрасить…

— Докрасишь у бабушки, – подойдя к комоду, выдвигаю ящик и раздумываю, глядя на свое белье, уложенное в идеальном порядке.

Камиль заедет через час.

Я тысячу лет не просила родителей посидеть с ребенком. Тем более, в середине недели. Мать не была в восторге, зато отец был только “за”. У него хватает свободного времени, ведь он на пенсии уже миллион лет.

Миша останется у них на ночь, а я… где останусь я, не знаю. Я еще ничего не решила.

Когда раздается звонок в дверь, я рычу:

— Миша! Одевайся.

Соскользнув со стула, он несется к дивану, на котором я разложила его одежду.

Стащив с мокрых волос полотенце, забрасываю его в ванную и иду открывать, но на пороге не отец. Это курьер, и у него в руках гигантский букет розовых хризантем в розовой оберточной бумаге.

Безумно красивый.

Я пялюсь на него в ступоре, через порог улавливая тонкий свежий аромат цветов.

— Ольга? – спрашивает парень из доставки.

— Да… – смотрю на него.

— Вот тут распишитесь, – протягивает мне пластиковый планшет с карточкой доставок.

Быстро поставив подпись, забираю цветы. Букет тяжелый. Закрывая дверь, выхватываю закрепленную в центре записку.

Этот почерк я узнаю мгновенно.

Что-то, а почерк у моего бывшего мужа та еще “свистопляска”. Полное игнорирование классического исполнения прописных букв. Твердые печатные знаки с “авторским” подходом, которые легко читаются, но даже несмотря на это, мне требуется пара секунд, чтобы вникнуть в суть.

“Спасибо за помощь. Буду должен”.

От брата я знаю, что с ним все хорошо. Его прооперировали за два часа, и он пришел в себя утром. Бодрый и выспавшийся. Его выписали вчера, но я не стала звонить ему и просить взять себе ребенка. Не стала, и все. Мы не договаривались насчет выходных, если на этих выходных он захочет увидеть сына, может просто написать.

Новый формат нашего общения меня нервирует. Общаться с ним так, будто он старый друг… я не знаю чего хочу. Я бы предпочла вообще его не видеть. Когда он рядом, я не могу связно думать…