Книга Сопротивляйся, страница 43 – Мария Летова

Два дня.

Два дня я жду, что она придет, но она передает Мишаню своему брату, самоустранившись от любых наших контактов, и я вдруг понял, что такое положение вещей меня не устраивает.

Я хочу ее увидеть.

Понимаю и принимаю этот факт, испытывая внутреннее волнение, которое, был уверен, уже просто неспособен сгенерировать.

Я ошибался.

Я все еще могу испытывать волнение, почти как пацан, представляя, что в дверь моей больничной палаты войдет бывшая жена.

Сейчас я не рассматриваю такого формата нашего общения, которого мы придерживались последние полгода. Внезапно он перестал меня устраивать.

Я не до конца понимаю, что собираюсь творить. Собираюсь ли со всего маха шагнуть в находящуюся под напряжением стену, чтобы током мне выбило все пробки, или предпочту воспользоваться своим инстинктом самосохранения, как человек с мозгом и мышечной памятью.

— У тебя борода, – Мишаня кладет на край моего матраса свой пакет и начинает извлекать оттуда гостинцы.

У моего сына очень четкое понимание того, что нужно делать, когда твой близкий болеет.

— Я сегодня не съел свой банан. Отставил его тебе. Вот… – выкладывает на матрас банан. – И мой йогурт тоже. И я купил тебе жвачки…

Глядя на то, как его крошечная рука опять ныряет в пакет, очень старательно прячу улыбку и замечаю, что Романов занят тем же самым: уперев в бока руки, сверху вниз наблюдает за моим сыном с веселой дурковатой заинтересованностью.

— Иди сюда… – убираю в сторону ноутбук.

Протянув руку, маню Мишаню пальцами. Когда оказывается рядом, накрываю ладонью щуплую шею под воротником комбинезона и прижимаю к себе. Чмокнув черноволосую макушку, говорю:

— Спасибо.

Сын хихикает и выворачивается, а я ослеплен пониманием, что важнее его в моей жизни ничего нет.

Я люблю своего сына. Ребенка, которого я делал с полной самоотдачей и вовлеченностью в процесс. Возвращаясь домой в мыле, я трахал его мать, даже когда у меня от усталости слипались глаза. Она целый год не могла забеременеть, носилась по врачам, сдавала какие-то анализы. От меня требовалось только исполнять свои обязанности, и я исполнял без напоминаний. Мне было двадцать пять, и я хотел свою жену так же, как в день нашего знакомства.

Миша терпеливо ждет, пока я съем его банан. Романов делится новостями. О том, что я нахожусь здесь мало кто знает, очередь из посетителей мне не нужна, но я рассчитываю сегодня вернуться домой, а для перевязок найду выезжающего на дом человека.

Когда они уходят, снова остаюсь один.

Человеческий мозг устроен так, что старается сохранять в памяти только хорошее, а от плохого избавляется. В противном случае просто не выдержала бы психика, но у меня всегда с памятью был полный порядок. Я помню все. И хорошее, и плохое.

Помню, как работал по одиннадцать часов в сутки. Даже лежа в постели с закрытыми глазами, я работал. Думая, даже когда сплю. Я знал, что вскарабкаться на вершину в этом городе смогу только с разбега и что попытка у меня будет только одна. К тому времени я получил полное представление о том, как работает система, чего могу в ней добиться и кто мои конкуренты.

Я просто шел к своей цели, отодвинув все остальное.

Свою семью.

Я делал это и для них тоже, хотя моя жена уверяла меня в том, что я ни о ком кроме себя не думаю. Она так на этом настаивала, что в какой-то момент я и сам начал в это верить. В какой-то момент я просто потерял с ней контакт. Она отправляла в мусорное ведро цветы, которые я приносил, наши ссоры стали нашим ужином. Иногда мне хотелось просто выебать ее так, чтобы она два дня просто не в состоянии была в каждой мелочи искать смысл и дерьмо, но в какой-то момент я перестал ее хотеть, потому что просто не знал, как до нее дотронуться.