Книга Сто причин моей (не) любви, страница 93 – Елена Романова

— С кем? — я удивленно вздрагиваю и поднимаю на Нейла напуганный взгляд, и тут меня буквально сшибает с ног догадка, и все ниточки срастаются в единую картину из того, что я слышала раньше: — Лорд Лесли решил устроить государственный переворот? Но все пять лет… я ничего не замечала… я…

Олсен улыбается — в этот раз тепло и снисходительно, по-мужски.

— Ты была его идеальным алиби.

— Пока я решала все его дела, он… Но почему? — и сама вдруг додумываюсь: — Из-за принца Виктора, воспитанника Флеминга?

— Виктор — паршивый наследник. В этом я совершенно согласен с Лесли, а Константин сдает позиции. Он готов закрывать глаза на праздную жизнь сына, но Виктор откровенно глуп, и это не скрыть. Этот сосунок приведет Элхорн к краху. Но дом Аллийских имеет хорошую поддержку древних драконьих родов и двора, и убрать их с дороги можно только развязав войну. Это вытянет последние силы из Константина.

— И Александр хотел передать алларийцам артефакт? Нейл… — и у меня кровь холодеет в жилах: — Кто именно тебя нанял?

— Прости, Митчелл, я не раскрываю имена своих клиентов. Профессиональная этика.

— А Флеминг? На чьей он стороне? А Беррон?

— Знаешь, я ведь тоже имею некоторый интерес. Так что хороших сторон тут, вообще, нет. Если только святая Митчелл не бросится всех спасать. Оставь это мне, ладно? Все, что я от тебя потребую — остаться в живых и больше не пытаться использовать силу артефакта.

— Но, Нейл… — озадаченно хмурюсь, — я могу тебе помочь! Пожалуйста, расскажи, что ты узнал вчера от Флеминга? Я ведь могу быть тебе полезна!

— Хочешь на меня поработать, Митчелл? Серьезно?

— Пятьсот драконов, — улыбаюсь, — и я в твоем распоряжении.

— Нет, к черту… это не могло быть так легко, — он тоже улыбается. — Что именно входит в твои обязанности? — и недвусмысленно приподнимает бровь.

— Бесстыдник!

Мы едва касаемся друг друга губами, бережно и ласково, будто любая грубость может спугнуть это робкое доверие. Поцелуй такой невесомый и проникнутый нежностью, что мы оба едва дышим — лишь шум ветра в голове.

— Я попрошу тебя быть благоразумной, Митчелл. Не вылезать в окно, не сбегать от моих людей, не творить всякую дичь. Я заплачу тебе пятьсот драконов, если ты сегодня будешь послушной, чтобы ни случилось.

— А что может случиться?

— Все, что угодно. Пришло время большой игры, малышка, — он подхватывает меня на руки и несет к дому: — Ты такая мелкая, Митчелл, что я боюсь, тебя унесет ветер, если отпущу.

Он ставит меня на пол только на террасе, и долго обнимает.

— Нейл?

— М?

— Будь осторожен, пожалуйста.

Меня терзает странное предчувствие катастрофы. Вот отпущу, и ветер действительно подхватит, утянет в свинцовую глубину, лишит кислорода, раздавит. Водоворот мыслей болью теснит сердце, а между тем, наши руки разъединяются.

Я сжимаю в пальцах тонкий стебелек розы — она завянет без ухода, ее жизнь так коротка и бесполезна, если она не приносит радость.

Нейл… ты мне нужен. Вернись, пожалуйста. Только вернись ко мне…

Красный дракон был нечастым гостем во дворце, но вел себя так, будто захаживал к императору каждый день. Он развалился в кресле, закурил и смотрел с прищуром, как бегают туда-сюда лакеи. Возня, конечно, утомляла, но он со снисхождение относился к тому, что белому дракону, так еще и императору, нужно появиться перед ним, жалким полукровкой, со всей помпой. Ну-ну.