Книга Сто причин моей (не) любви, страница 95 – Елена Романова

— Да.

— И несмотря на это, истинность не закреплена. Неужели ты ждешь до брака, Нейл? Ты пришел за моим согласием на этот союз?

Нахрена Нейлу чье-то одобрение, помимо собственного? Он вздернул бровь, и Константин усмехнулся:

— Вижу, ты пришел не за этим. Что ж, может, ты хочешь получить от меня привилегии, о которых мы не договаривались?

— Ваше величество, — с усмешкой произнес Олсен, — не люблю повторять дважды. Мы заключили сделку. Я не меняю ее условия в процессе. Моя женщина — это мои проблемы, не советую в это лезть.

— Ты мне угрожаешь?

Нейл вздохнул — эта беседа перестает быть предметной и утомляет. Придется объяснить доходчиво:

— Любой, кто захочет навредить Эвелине Митчелл, — выдержанно, но серьезно сказал он: — покойник. Мне срать, император это или гребаный аристократ. У меня нет времени объяснять очевидное, но я сделаю исключение. Я связан меткой, а значит, моя пара неприкосновенна. Я сдохну ради нее. И о том, чтобы с ней расстаться, не может быть и речи. Все, что касается Эвелины Митчелл — мои семейные дела. Ни ублюдочного Лесли, ни Хэмилтона. Моя истинность, еще раз, не влияет на наши договоренности.

Кажется, Нейлу удалось донести мысль. Константин долго смотрел ему в глаза, а уголок его губ нервно подрагивал.

— За какие-такие заслуги боги выбрали тебя, Нейл? — наконец, вымолвил он. — Ты груб, неотесан и жесток, но получил величайшее благословение. Ты — полукровка. Твоя пара — человек. Какая насмешка. И все-таки я не могу закрыть на это глаза. Не могу оставить все, как есть. Ты должен понять.

— Подробнее.

— Теперь ты — основная угроза для рода Алейских. Будешь претендовать на трон по праву божественного благословения…

Олсен рассмеялся до того резко, что император замолчал.

— Ваше величество, я пришел один и слишком слаб бля оборота. Я похож на самоубийцу?

— Мне нужны доказательства твоей преданности, Нейл. Мне понадобится при дворе такой дракон, как ты. Но я хочу быть уверен, что твоя истинность никогда не станет угрозой дому Алейских.

— Что я получу?

— А что ты хочешь?

— Титул и должность, — спокойно выдвинул условия Олсен.

— Раньше ты хотел только мести.

— Я стал чуть более дальновиден. И одно не исключает другого. Имущество и титул лорда Хэмилтона должны быть моими. При этом наши предыдущие договоренности тоже сохраняются. Я называю вам имена всех заговорщиков и предоставляю доказательства их вины, в обмен получаю право поквитаться с Хэмилтоном и всеми, кто был замешан в убийстве моей матери. Теперь к этому прибавится герцогство и титул вашего советника.

Император раздумывал. Наконец, он произнес:

— Согласен. Мне нужны имена.

— Лесли, Хэмилтон, Флеминг. Остальные — лишь свора.

Константин нахмурился, обдумывая слова Олсена.

— Так значит, Флеминг тоже… — лишь вымолвил он тихо. — Он воспитывал Виктора с младенчества…

— Именно он передал артефакт Маклин, напоив Виктора до беспамятства.

— Где сам артефакт, Нейл?

Олсен поморщился. Врать не было смысла.

— С ним есть некоторые сложности. Но я их решу, — сказал он в итоге. — Я слышал, что от метки истинности можно избавиться. Это правда?

— Да.

Нейл напрягся, и Константин усмехнулся:

— Тебя это не коснется. Отвергнуть печать можно только добровольно.

— Подробнее.

— Говоришь на равных, Нейл. Приказываешь мне.