Книга Ты пригрезилась мне, страница 4 – Наталия Романова

— По-другому, – кивнула грёза. – Антон Андреевич очень хороший врач, травматология – одна из его специальностей, не беспокойтесь, пожалуйста, плечо он вправил…

— Я вслух это сказал? – уставился Вадим на грёзу.

— Что именно?

— Про песню, туманы там… рассветы.

— Ничего страшного. Сознание может путаться какое-то время, вам вводили наркотический препарат. Не сильный, – погладила по руке в успокоительном жесте, будто он… конь. – Завтра вам станет лучше.

— Понятно.

Грёзы, белые розы, абрикосы… проведение, судьба, мистика. Накололи какой-то гадостью, вот и мерещится. Спасибо, конечно, что привычный уже бред – красавица азиатка, а не вурдалак какой-нибудь с зубами в восемь рядов. Нужно будет выпить за свою психику, всё-таки постаралась, облегчила, как смогла.

Назавтра действительно стало значительно лучше. Если не шевелиться лишний раз, вообще, великолепно.

— Как себя чувствуем, больной? – спросил бодрый мужик в хирургическом костюме.

С заметной проседью на висках, да, вот и всё совпадение с грёзой. На изящную азиаточку этот амбал комплекции славянского шкафа и такой же внешности никак не тянул.

— Где я? – ответил вопросом на вопрос.

— Своё имя помните? Возраст? – ответили ему. – Пальцев сколько видим?

— Коляда Вадим Максимович, двадцать восемь лет. Нахожусь где-то в районе Северного морского пути, если не провалялся слишком долго, по пути между Диксоном и Тикси, в Нижнеянск вряд ли заходили… Пальцев пять, как ни удивительно.

— Отлично. Вы, Вадим Максимович, на атомном ледоколе. Капитан вашего судна запросил эвакуацию члена экипажа, ближайшей медициной оказались мы, – распахнул он руки, огромные, как лопасти ветряной мельницы.

— Девушку здесь видел… – решил всё-таки спросить, в какой-то нелепой надежде.

Любой человек имеет право надеяться на чудо, если оно пахнет абрикосами, даже находясь на ледоколе, посреди ледяного пространства, где поблизости бродят белые медведи.

— Здесь только я, а я так себе девушка, – усмехнулся доктор.

— Атомный ледокол – объект режимный, – говорил Антон Андреевич, поставив на стол перед Вадимом обед. – Ходить можно, но осторожно. Нос в неположенные места не совать, помнить, что не весь воздух здесь одинаково полезен.

Еда, кстати, довольно аппетитная на вид и запах. Не Мишленовская звезда, но лучше, чем то, чем кормили на судне, с которого его эвакуировали. Надо разобраться с питанием личного состава – отметил про себя Вадим.

Голову может и не подлечил, от мыслей дурных не избавился, зато некоторые проблемы выявить на местах удалось.

— Командир придёт, пообщаетесь, переедете в отдельную каюту, – продолжил судовой врач, который служил источником информации и еды последние сутки.

Грёза, естественно, не показывалась. Действие препарата прекратилось.

— Прямо отдельную? За что такие почести?

— Откуда же я знаю, – усмехнулся Антон Андреевич. – Моё дело лечить, об остальном пусть у командира голова болит.

— На зависть командный дух, – усмехнулся Вадим.

— Командный, – подтвердил врач. – Командир отдал приказ, команда выполняет. А вообще, каюты есть свободные, – улыбнулся Антон Андреевич. – Команды чуть более пятидесяти человек, а мест в каютах – сто двадцать. Курсанты здесь на практике, учёные в экспедиции, народу обычно под завязку, но резервные места всегда есть, мало ли. Надеюсь, до Певека ещё пассажиры не прибудут, – утробно гоготнул он.