Книга Ты пригрезилась мне, страница 10 – Наталия Романова

— Прости, – извинилась я. – Встретимся на ужине, поболтаем, – предложила искренне.

Не так много у меня подруг, чтобы разбрасываться ими. Не складывалось общение с девушками.

В Хакасии, где я выросла, подружки были. Одноклассницы, в те недолгие годы, когда я ходила в школу. Большую часть времени я училась удалённо.

Пара озорных соседок, всегда готовых втянуть меня в какую-нибудь проделку, но как я уже говорила, физическая слабость не позволяла пускаться во все тяжкие детского хулиганства.

Подружки братьев, в конце концов. Вот кто был готов общаться со мной и днём и ночью, лишь бы стать чуточку ближе к сыновьям хозяина самого большого в регионе конезавода.

Но именно с близкой подругой не сложилось…

В университете тем более. Школу я окончила с золотой медалью и раньше своих ровесников. Повезло, что всего на два года – родители сознательно не давали мне часто перескакивать через классы. Считали, что ребёнку всегда можно дать дополнительные знания без отрыва от социума, с которым и без того хватало проблем.

Тогда я обижалась на папу, а особенно на маму, ждала, что уж она-то будет на моей стороне. В медицинском поняла, насколько же родители были правы.

Два года разницы в мои неприспособленные к жизни шестнадцать лет оказались почти непреодолимой пропастью между мной и другими первокурсниками, большинству из которых уже исполнилось восемнадцать, а то двадцать. Училась я на отлично, сдавала сессии без проблем, а друзей не было…

Первый осознанный круг общения у меня появился, когда я после окончания института приняла участие в качестве врача в экспедицию в Арктику.

Фантастический этап в моей жизни, может быть, сказавшийся на всю последующую жизнь. Хотя с моим заболеванием – альбинизм, – и не лучший выбор.

Полярный день, пусть полярный, но всё-таки день. Солнце даже за Полярным кругом – солнце. А от снега отлично отражаются лучи. Ультрафиолет опасен для меня, как и для любого альбиноса.

Не Африка, конечно, но… Но я решила, что обязательно буду работать на атомном ледоколе столько, сколько получится. Тем более там рядом Тёма.

А потом буду думать. Как любил повторять папа: «Нельзя упускать возможности, жизнь может не дать второй шанс». Он сумел изменить свою жизнь в тридцать с лишним лет, переехал из Москвы в Хакасию, не представляя, что это за край, какие там живут люди, что за нравы царят, имея за душой небольшие деньги и огромную мечту.

Может и у меня однажды появится мечта.

Например, наконец-то, увидеть покрытый зелёной порослью берег Певека, возвышающиеся покатые сопки, отражающие скользящие солнечные лучи. Избавиться от присутствия Вадима, который буквально сводил меня с ума. Забыть пронизывающий взгляд, как страшный сон, сродни тяжёлому выходу из наркоза – был опыт в детстве.

Тогда забыла, и сейчас забуду.

Ужин пришёл строго по расписанию. Я с опаской заглянула в кают-компанию. Вадима не было, зато приветливо махнула рукой Настя, которая сидела рядом с Анатолием Андреевичем.

— Приятного аппетита, – сказала я, устраиваясь на стуле рядом со старшим коллегой.

— Приятного, Светлана Богдановна, – он всегда называл меня по имени-отчеству, подчёркивая мою значимость, за что я была благодарна.

Учитывая возраст и внешность, некоторым членам экипажа было сложно воспринимать меня всерьёз. Первое время заглядывали посмотреть, как на редкую диковинку: хакаска-альбинос. Чувствовала себя коньком-горбунком с пером жар-птицы вместо хвоста, не меньше.