Книга Ты пригрезилась мне, страница 9 – Наталия Романова

Я стояла на палубе, глядя на тёмно-серые, почти чёрные воды, на которых качались льды, окружённые переливающейся в тусклом свете шугой. Завораживающее зрелище, немного космическое, будто смотришь через 3D-очки. И этот вид расстилался на столько, насколько хватало взгляда.

— Привет, Свет, – услышала дружелюбный, звонкий голос Анастасии Юрьевны, нашего радиофизика. Насти. – Скучаешь?

Раньше, бывалые моряки рассказывали, женщины на корабле, тем более ледоколе, могли служить поварами, стюардами, сейчас, пожалуйста – радиофизик.

Есть штурман атомного ледохода женщина, сейчас уже первый помощник капитана. Поговаривали, что не за горами место капитана.

— Смотрю… – неопределённо ответила я, делиться мыслями настроения не было.

С детства не любила демонстрировать слабость, хоть и показывала постоянно. Само собой получалось.

Расти в окружении двух братьев, быть не просто девочкой, а слабой физически, с проблемами со здоровьем – реальность, которая накладывала отпечаток.

Сейчас хотелось подобия самостоятельности. Стать наконец-то сильной и независимой, или не становиться уже… Бардак какой-то в голове, не проходящий хаос из скачущих обрывков мыслей.

И всё из-за пациента, которого эвакуировали к нам с судна, которое мы сопровождаем. Мы, естественно, оказали помощь в рамках, которые имелись в условиях медблока. Далее необходимо было оперативное вмешательство. Операции подобного уровня на ледоколе не делались, и смысла не было – угрозы жизни нет.

Работоспособность мужчина временно потерял, выходит, и работу тоже, так что прямой путь на берег. Жалко человека… моряки не слишком много получают, сезон не всегда удачный, условия сложные, а теперь и такую работу потерял.

Дело не в сострадании, а в том, что уже сутки этот пациент не давал мне прохода. Впрочем, почему «пациент», я отлично знала его имя – Коляда Вадим Максимович. Двадцать восемь лет, место рождения – город Мурманск, прописка в Санкт-Петербурге. Всё было указано в документах, которые имелись при поступившем.

Вадим не приближался ко мне, похоже, Тёма серьёзно поговорил, он может, но взгляд синих глаз я ощущала на себе денно и нощно. В кают-компании на завтраке, на обеде, когда шла по коридорам, выходила на палубу, чтобы перехватить свежего воздуха.

Сегодня с трудом отработала смену. Проводила инвентаризацию медикаментов, а сама подспудно ждала, что сейчас наш неожиданный пациент зайдёт в медпункт, прошьёт меня взглядом, от которого одновременно бежали ледяные мурашки по телу и окатывало нестерпимым жаром.

Мне не было страшно, скорее неспокойно. И это совершенно не нравилось мне… совсем не нравилось.

— Тебя Артём искал после вахты, – одной репликой вернула меня к насущному Настя.

— Спасибо, – пожала я плечами, кивнув.

Неопределённый жест, как и моё внутреннее состояние прямо сейчас.

Поскорее бы показались берега Певека с портальными кранами вдоль причалов и рядами бетонных пятиэтажек, некоторые из которых отделаны обшивкой яркой расцветки. Плоды реконструкции.

Сойдёт на берег невольный нарушитель моего спокойствия, я непременно вздохну с облегчением.

— Смотрю, ты без настроения, – оглядела меня с головы до ног Настя.

Я знала, что она видит бледное лицо в больших солнечных очках с диоптриями, в куртке с широким меховым капюшоном, скрывающим меня почти до носа.