Книга Всадник дракона, страница 122 – Таран Матару

Джай отдыхал, устроившись на пыльных подушках и натянув на колени одеяло из мешковины. Две ночи, проведенные на сырой земле, были достаточно неприятными даже для связанного душой. Юноша чувствовал, что Уинтер уютно устроилась в куче опавших листьев – даже уютнее, чем он. Но она по нему скучала.

Джай пытался придумать, как путешествовать вместе с ней, но уставший разум отказывался собраться с мыслями.

Фрида резко пошевелилась. Она лежала, как испуганный ребенок, прижав колени к груди. Губы девушки приоткрылись, и она тихо застонала.

Джаю хотелось разбудить ее от ночного кошмара. Но ей нужен был этот сон. И ей нужно было погоревать, пусть даже во сне. Он полагал, что ему тоже. Но когда юноша закрывал глаза, то видел плачущего Самара; видел, как лезвие перерезало горло Арджуну. Чувствовал разбитое сердце Самара, неверие и внезапную агонию Арджуна в тот момент, когда в глазах брата померк свет…

Об этом было слишком больно думать. Воспоминание наполняло яростью, которую Джай с трудом сдерживал, и оставляло в полной беспомощности.

Месть. Теперь она казалась невозможной. Он проклинал себя за то, что не остался в той комнате. За то, что не попытался убить Тита, когда был шанс. Был ли он трусом? В тот момент Джай заверил себя, что лучшая месть – это остаться в живых.

Им с Фридой повезет, если доберутся до границы; ему повезет еще больше, если он вернется к своему племени. Джай обязательно сделает это! Он ведь поклялся памятью братьев и отца. Пообещал им не просто остаться в живых, а править племенем. Заявить о своем праве по рождению.

Это не удастся, если он будет слабым. Джай должен был стать сильнее.

Он закрыл глаза и приготовился снова исследовать себя, обрадовавшись, что занавески не позволяли другим постояльцам видеть его сидящего с закрытыми глазами.

По оценке Джая, все без исключения постояльцы гостиницы были бандитами, головорезами или какими-то мошенниками. Он лишь надеялся, что выглядел достаточно устрашающе, чтобы не казаться легкой добычей. Но почему-то… в этом сомневался.

Джай решил воспользоваться свободным временем и попробовать дыхание душой без помощи Уинтер. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, позволяя разуму погрузиться в то странное, похожее на сон состояние, в котором перед ним предстала мана всего мира.

Это был кропотливый процесс, но юноша в точности следовал словам Фриды. Разум исследовал сеть каналов, соединяющих его дыхание с ядром. Джай нашел прямой путь. И сделал вдох.

Боль от сжатия ядра и втягивания маны через недавно очищенные каналы помогала бодрствовать. Боль, а также случайные всплески эмоций Уинтер – той снилось, что она гонялась за белками.

Частички маны медленно плыли по каналам; так медленно, что он едва видел, как они двигались. Снова и снова Джай сжимал ядро, и ему казалось, что кто-то обхватил его сердце в кулак. Он не сдавался. Наблюдал, как частички сливались воедино, словно капли масла на раскаленной сковороде. Как будто золотая пыль превратилась в жидкость, капля за каплей стекавшую в камеру, где находилось ядро.

Наконец первая капля достигла кристаллического ядра, растворилась в его стенках и прошла сквозь них. Отфильтрованная мана из тускло-золотой превратилась в ярко-золотистую.

Капля очищенной маны снова начала движение, теперь уже из ядра наружу и гораздо быстрее, словно обрела собственный разум. Проникая в плоть, согревая замерзшее тело, она ускоряла заживление порезов и ссадин, полученных за день, вызывая покалывание.