Книга В плохих парней не влюбляются, страница 130 – Даша Коэн

И я не знал, надолго ли хватит моей потрепанной выдержки. Меня уже внутренне плющило и колбасило. И это я еще не спустился вниз и не сказал главных на сегодня вещей.

Что ж, время пострелять…

Потому что посреди всего этого хаоса у меня наконец-то начал вырисовываться план того, что я буду делать дальше. Грязный план. Честно сказать, бессовестный и гадкий. Но! Единственный, который мог бы меня спасти в сложившихся патовых обстоятельствах.

Я как заправской маньяк улыбнулся своему отражению. А затем встал, поправил на себе одежду и решительно вышел за дверь.

Припустил вниз.

А там уж устремился на террасу, где распивали чаи дорогие гости.

С моим появлением оживленные разговоры стихли. Толмачева глядела на меня с вызовом. Мать с легким осуждением. Остальные просто пялились, как бараны на новые ворота. А я улыбнулся, чем заставил Лолу растерять бравурный блеск в глазах.

А дальше…

Пристегнулись? Погнали! Марлезонский балет: действие первое.

— А ты чего там замер в дверях, сын? Проходи за стол, садись. Мы только тебя и ждем, — кивнул мне отец.

Но в ответ на приглашение я лишь обвел всех присутствующих серьезным взглядом. А после спокойно выдал:

— Спасибо. Но мне пора, дела не ждут.

— Каха! — вспыхнула мама, но я лишь послал ей извиняющийся взгляд.

— Какие еще дела? — удивленно и явно недовольно пробасил отец Лолы, а я улыбнулся ему и врубил пятую космическую, резонно полагая, что если и улетать с этой планеты безумия, то только так.

— Сергей Владимирович, без обид, но я думал, что дочь уже ввела вас в курс дела. Что, разве нет?

— Каха! — подала голос Толмачева, но я только от нее отмахнулся.

— Значит, нет. Ну тогда введу я. Я сегодня честно сказал Лоле, что она для меня ничего не значит и общение я с ней сохраняю лишь потому, что родители нам выкрутили руки и заставили из-за финансовых договоренностей пожениться. Да ведь, родители, я же ни слова не соврал, все так и есть, вы все это сделали с нами? Ну а Лолу такое положение дел не устроило, и она эпически пробила дно. А мне теперь эту дырку латать надо. Так что все, поехал я.

— Ты с ума сошел? — гаркнул отец, мгновенно заливаясь краской бешенства.

А я даже спорить не стал. Да, сошел. Ну и что? Мне это, между прочим, чертовски нравилось. Уж лучше так, чем быть чьей-то послушной марионеткой. В жопу это все!

Я снова в упор уставился на Толмачева, а там уж рискнул надавить именно на него еще раз.

— Я не люблю вашу дочь, Сергей Владимирович. Я ее не ценю и не уважаю. Она мне не нужна от слова "совсем". Нет, я, разумеется, женюсь на ней, но брак это будет чертовски провальный. И не для меня, о нет! Лола будет плакать горькими слезами каждый божий день, потому что я буду жить свою развеселую жизнь, не задумываясь о том, что делаю ей больно. Но ведь еще не поздно остановиться, верно? Что-то решить. Что-то придумать.

— Шато, что несет твой сын? — рявкнул Толмачев и закашлялся, весь покрываясь багровыми пятнами.

А я его равнодушно добил.

— А, ну понятно все с вами, Сергей Владимирович. Что ж, это безусловно, ваше право, продавать дочь, как племенную кобылу, в угоду лишь своей финансовой состоятельности. Простите только, что объезжать ее будет некому.

— Закрой. Свой. Рот! — стукнул по столу кулаком отец так, что все фарфоровые тарелки жалобно звякнули.