Онлайн книга «Уж на красной сковородке»
|
— Подожди, — вышел из задумчивости Верест. — Ты о чем сейчас говорила? — А о чем я говорила? — растерялась Галина. — Ну, вспомни, ты же о чем-то говорила… — Додик Мазуркевич, галерея «современного, мать его, искусства» — как выражался Никита… — Нет, до этого. — М-м… Сережа Латышевский, пластический хирург… — Подробнее. — Да я ничего особо и не знаю… На Западе пластическая хирургия — дело обычное, люди за деньги исправляют недостатки в лице… ну или считают, что у них есть недостатки. Нос там кривой, уши торчат… Медики давно научились работать с человеческим лицом, да и с телом. Но у нас же все не так, — вздохнула Галина. — Советский человек прекрасен, и менять его незачем. И неважно, о чем там мечтают женщины или мужчины с обезображенными на пожаре или в аварии лицами. Но вроде и у нас начинают понимать, что это не только блажь. Латышевский несколько лет носился со своей идеей, стучался во все кабинеты. Нет и еще раз нет, советской медицине такое не нужно. А потом ваш Комитет заинтересовался. Ведь хорошая идея. Думаю, где-то в это время Никита с Сережей и стали хорошими знакомыми. Может, Никита протолкнул эту идею в верхах, настаивая на чисто прикладном характере… Ну ты понимаешь. Сам он в этом никогда не признавался. Но мне кажется, Латышевский остался ему благодарен. Под клинику выделили часть здания, набрали хирургов-энтузиастов, прочий персонал. А после того, как сделали ринопластику супруге главы Кировского райисполкома, от клиники отстала вся наша медицинская бюрократия. Работают спокойно, никто не мешает, иногда выполняют заказы Комитета. Но знаешь, Олег, я не больно-то в теме. Чем-то определенно повеяло, почувствовалось легкое возбуждение. Еще не открытие, но уже предвестие открытия. — А почему это тебя заинтересовало? — напряглась Галина. — Да нет, не обращай внимания, — отмахнулся Верест. — То есть с доктором Латышевским у твоего мужа доверительные отношения? — Думаю, да, — предположила Галина. — Если он действительно обязан Никите. Но мы уже так давно не видели Сережу, он страшно занятой человек. — Ну понятно, — кивнул Верест. — Так что ты там начала про Додика? Глава четвертая С пластической хирургией в стране победившего социализма сложилось, мягко говоря, не очень. Так называемые эстетические операции проводились лишь узкому кругу пациентов, главным образом женщинам — родственницам представителей партийных и хозяйственных элит. За операции платили — что несколько противоречило постулату о бесплатной советской медицине. — Версия интересная, товарищ майор, — задумчиво изрек капитан Буров. — Но несколько завиральная, не находишь? Ты просил — я навел справки. Шум не поднимал. Клиника находится в отдельно стоящем здании на территории Четырнадцатой больницы на улице Кораблестроителей. Район, достаточно отдаленный от центра. Главный врач — доктор Глазов, кстати, родственник председателя Моссовета. Латышевский Сергей Николаевич — его заместитель, пользуется полным доверием руководства и фактически решает все вопросы в клинике. В лечебнице есть несколько закрытых боксов, куда ограничен доступ даже персоналу. Это наша, так сказать, епархия — ну, ты понимаешь. Не поучаствуй Комитет в решении вопроса, никакой бы клиники не было. Минздрав всегда был против: не нужно нам такое, излишество для советского человека. Государство, кстати, и не финансировало эту, с позволения сказать, индустрию, начало лишь недавно. Деньги выделяются скромные. На пластического хирурга у нас не учат — ну, нет официально такой специальности. Есть энтузиасты, преодолевающие трудности. Базовые знания отсутствуют, инструмент для проведения операций конструируют сами — промышленность его не выпускает. Операции проводят специалисты совершенно других специальностей. Ну, как бы тебе объяснить… Нужно женщине откачать жир или, скажем, увеличить грудь — приглашаются хирурги общей практики. Шея, скажем, не похожа на лебединую, с лицом что-то не в порядке — зовут стоматологов, то есть людей, занимающихся другими вещами. Проблемы с глазами решают окулисты, нос подделать — за дело берется оториноларинголог… |