Книга Выбор сделает Мальвина, страница 167 – Татьяна Миненкова

Ри никогда не была такой, циничной и жесткой. Она была позитивной и понимающей, доброй и отзывчивой, правильной и заботливой. Моя сестра — та, которую я знала, никогда бы так со мной не поступила. А эта, новая, уже не гибкий одуванчик, а колючий шиповник. Чертов Мартин Фробишер.

«Убийство меняет людей, Ли, помнишь? Да и мы с тобой не такие уж и разные, как тебе всегда казалось. Ты на моем месте поступила бы так же».

— Хватит, замолчи, — прошу я, но слова теряются где-то в мокрой от моих слез рубашке Семенова. — Исчезни, не хочу тебя больше слышать'.

Вокруг, судя по топоту и крикам, разворачивается целое представление, но я слишком глубоко нырнула в отчаяние, чтобы придавать значение чему-то еще. Слезы никак не желают заканчиваться, когда Костя осторожно приподнимает мое заплаканное лицо за подбородок:

— Давай я попрошу кого-нибудь из ребят отвезти тебя домой?

Он прав, у меня больше нет причин оставаться здесь. Косте нужно закончить работу, а он вместо этого возится здесь со мной. Да и безопасники ему сейчас, скорее всего, нужны, а оставлять Гелендваген ночевать на парковке не хочется. Поэтому, прерываясь на судорожные всхлипы, с трудом выговариваю:

— Сама доеду…

Но меня тут же накрывает новым страшным осознанием: раз Семенов всё же нашел организатора, значит он считает наш договор исполненным и завтра навсегда уедет, а у меня сейчас совершенно нет сил его переубеждать.

— Не переживай, я не уеду не попрощавшись, — с усмешкой, не тронувшей глаз, успокаивает Костя, словно по панике, отразившейся во взгляде, прочел мои мысли. — Идём, Мальвина.

Приобняв за плечи, Семенов ведет меня прочь из переговорной. В пелене слез толком не разглядеть остальных присутствующих, но судя по голосам, и Тетерин и отец тоже уже здесь. Звук глухого удара кто-то комментирует тем, что Олег попытался разбить окно и совершить суицид. Костина ладонь тяжелеет на плече, не дав обернуться и узнать, получилось у Фомина или нет. Да мне это в целом и безразлично.

Мы выходим в коридор и, прежде чем попрощаться, Семенов крепко прижимает меня к себе и касается губами виска.

— Будь осторожна, ладно? — тихо просит он. — И напиши, когда доедешь, что все нормально.

Рассеянно киваю. Зажмуриваюсь на секунду и прячу чувства в сжатых кулаках. А потом, бреду на парковку, как зомби, ничего не замечая перед собой. Солнце еще не село, но его свет уже потерял тепло, став желто-белым, безжизненным, как на пожелтевшей фотографии. Город за лобовым стеклом выглядит чужим и плоским.

Послушавшись меня, Ри ушла, но я всё равно ощущаю ее присутствие. Сейчас оно кажется мне насмешкой. Словно голос в голове теперь принадлежит не той, кого я привыкла считать своей частью, а заклятому врагу. Я снова кусаю губы до крови и сжимаю руль так крепко, что тянет суставы пальцев.

Чтобы отвлечься, набираю номер Богачева. Он хотел и заслужил знать. Слезы кончились и о случившемся я сообщаю Арсению сухо и без эмоций:

— За три дня до гибели Ри отменила свадьбу. Она хотела дать вам шанс, но Фомин не смог ее отпустить.

Он сдержанно благодарит в ответ и больше не говорит ни слова. Но что-то подсказывает, что когда Олег попадет в изолятор, (а в том, что он туда попадет у меня сомнений не остается), ему придется несладко. Уверена, что у Арсения и там найдутся нужные связи. Это могло бы успокоить меня, но не успокаивает и вернувшись домой, я снова плачу, обхватив руками колени и уткнувшись в них носом. Квартира кажется как никогда пустой и слишком большой для одного человека.