Онлайн книга «Выбор сделает Мальвина»
|
— Она их приняла? — Пожалуй, да, — кивает Арсений, продолжая невидящим взглядом смотреть в одну точку за окном. Становится ясно, зачем ему так нужна была эта встреча. Богачев хотел поговорить не со мной, но та, кому он не успел сказать нечто важное, больше никогда ему не ответит. Если бы мы знали, что видим кого-то в последний раз, мы бы говорили иначе. Дольше. Честнее. Но жизнь — не черновик. И всё, что не успел, остаётся с тобой навсегда, как стопка неотправленных писем без адресата. Лишь мне досталась сомнительная привилегия получать от Арины странные подсказки. Арсений об этом не знает. Для него достаточно, что я просто как две капли воды похожа на Рину. «Я поцеловала его тогда, — признается она тихо. — Просто, сразу, как только он вошел, можешь себе представить?» Не могу. Чтобы сестра вот так просто взяла и поцеловала почти незнакомого мужчину? Это что-то из разряда фантастики. Но она передергивает: «А ты, впервые поцеловавшись с Семеновым много о нем знала?» При чем здесь Семенов? Ты ведь собиралась замуж за Фомина, вот-вот должна была состояться свадьба! Как мы умудрились отдалиться друг от друга настолько, чтобы упустить подобное? Неужели у тебя не нашлось времени рассказать? «Скорее, у тебя не нашлось времени слушать». Кажется, мы сестрой впервые настолько близки к ссоре. Ринка прекрасно знает, что я обязательно выслушала бы, если бы она сказала, что это важно, отложила бы все дела. Обвинения выглядят настолько несправедливыми, что я до боли спиваюсь в ладонь ногтями. Но погрузиться в обиду не дает Богачев: — Своей непосредственностью Арина настолько выбивалась из обыденности, что зацепила меня. — Он переводит на меня взгляд, но смотрит не в глаза, а куда-то сквозь. — Я больше ни о чем и ни о ком думать не мог. И сделка между Кристаллом и Меркурием перестала быть поводом для стычек и стала просто поводом видеть ее. — Её жених знал… о вас? Дождь за окном превратился в сплошную серую стену. Тяжелые капли стучат по подоконникам и слезами льются по стеклам. Тучи сгустились, погрузив кабинет полумрак. — Нет. — Богачев качает головой и, приподняв очки, устало потирает указательным пальцем переносицу. — Всё это казалось глупым и недолговечным тогда. Действительно. В то роковое утро Олег был в нашей квартире и отношения между ним и Ринкой казались прежними. Он привычно улыбался невесте, а меня привычно бесил. Но в поведении сестры я тоже не заметила ничего, выходящего за рамки обыденности. Может она тоже считала отношения с Богачевым просто короткой интрижкой? Глотком свободы перед свадьбой? Но в словах Арсения меня зацепило слово «тогда». Оно предусматривает вопрос, который я не могу не задать: — А сейчас? Он снимает очки и кладет на стол. Жмурится на пару секунд, словно глазам срочно потребовался отдых. — Сейчас я душу бы продал за то, чтобы еще хоть раз прикоснуться к ней, поговорить, или хоть на секунду увидеть ее живой. — Арсений умышленно выворачивает душу наизнанку. Эта искренность бьёт наотмашь по тому месту в груди, которое до сих пор саднит от потери. — И я больше всего на свете жалею о том, что она так и не узнала об этом. Она знала. Ри не говорит, но я без слов это чувствую. Знала и мечтала его переубедить. Она молчит и сейчас, и я молчу, а Богачев продолжает: |