Книга Выбор сделает Мальвина, страница 103 – Татьяна Миненкова

— Открывая в городе филиал Меркурия, она хотела видеть подрядчиком по обращению с ТКО[1]только Ресайклтек, — начинает Богачев, а на его губах появляется усталая усмешка. — Видите ли, «экологичность — это принципиальный имиджевый вопрос».

То, как неожиданно и похоже Богачев пародирует Ри, заставляет меня замереть и уставиться на него. Кажется, я даже эту фразу когда-то от сестры слышала.

— А вы не хотели пускать в город конкурентов? — легко догадываюсь я, ведь именно из-за этого Арсений год назад подвергся шантажу.

— Столько лет сдерживать их, чтобы в один момент уступить девочке с обаятельной улыбкой?

От этой фразы усталая усмешка расцветает и на моих губах. Обаятельная улыбка была секретным оружием Ри, с по-настоящему ядерным потенциалом. Этой улыбкой можно было бескровно брать города и добиваться любых целей. Но в случае с Богачевым оружие массового поражения отчего-то дало осечку.

За окном расцветает предливневая свинцовая серость. Свет становится тусклее, будто кто-то повернул регулятор, и тени сгущаются по углам, прячась от надвигающейся непогоды.

— И вы не уступили. — Я отпиваю глоток из кружки и чай оставляет на губах сладкий привкус меда.

— Не уступил. А она выплеснула на меня кофе.

Ри, которую я знала, никогда бы так не поступила. Наклоняю голову к плечу, вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, солгал Богачев или пошутил, но не могу найти признаки ни того, ни другого.

— Случайно?

— Вряд ли, — он снова усмехается. — Потому что одновременно с этим ваша сестра обозвала меня упрямым бараном.

— Ри не могла! — Я качаю головой, настолько сказанное кажется невообразимым.

Мы с Богачевым словно о разных людях говорим. Жду, что Ринка как-то прокомментирует сказанное, но сестра, молчит вместо того, чтобы хоть слово сказать в свое оправдание.

Сквозь неплотно прикрытое окно с улицы тянет мокрым бетоном, озоном и пылью. Воздух тяжелеет, и дышать становится труднее с каждой минутой. Мир затих, и затихла я, пытаясь представить себе прошлое, свидетелем которого не была. Арсений не жалуется и явно относит эти воспоминания к категории приятных:

— Расскажите это еще паре человек, присутствовавших на совещании. Потом уже я понял, что такое поведение Арине не свойственно, но в тот день мы спорили так, что о сделке не могло быть и речи.

— И всё же, в конце концов вы ее заключили.

Финал истории мне известен. Ресайклтек занимается ТКО во всех филиалах Меркурия. Кроме одного. И у этого есть причина. Богачев проводит большим пальцем по краю чашки, словно убирает невидимую соринку:

— Поняв, что выбора нет, Арина сама приехала ко мне с извинениями.

— Скорее всего, — в попытке представить ход Ринкиных мыслей, я развожу руками, — она просто чувствовала себя виноватой.

— Может и так, — кивает Богачев — ему нравится моя растерянность, — но тогда мы разругались еще сильней.

Я могла бы задать еще один вопрос, но не задаю. Застываю с чашкой в руках, а Арсений откидывается в кресле и смотрит в окно: на трубы комбината, низкое небо и первые капли дождя, скользящие по стеклу. Он молчит так долго, что я успеваю сосчитать до тридцати, но потом продолжает:

— На этот раз виноватым себя чувствовал уже я. — Усмешка исчезает с губ Богачева так же неожиданно, как и появилась. — И настала моя очередь ехать к ней с извинениями.