Книга Альпийская охота, страница 27 – Александр Тамоников

Здесь, в вышине, законы войны перестали действовать, уступив место инстинкту выживания. Царил полный хаос. Строгая военная иерархия рухнула: вчерашние генералы, потерявшие свои штабы, брели пешком, прося воды у рядовых, а молодые эсэсовцы из дивизий «Лейбштандарт» или гитлерюгенд, еще сохранившие оружие, сеяли вокруг страх, реквизируя лошадей и продовольствие у беззащитных беженцев или своих же обессиленных товарищей. С продвижением на запад дисциплина исчезала полностью. В узких альпийских долинах, где каждый километр давался ценой невероятных усилий, формировалась «ничейная земля». Советские войска, выполняя директивы Ставки, остановились на определенных рубежах, не стремясь к лишним жертвам в горах. Американцы, также скованные соглашениями о будущих оккупационных зонах, не спешили продвигаться вглубь, наблюдая за разложением противника с безопасного расстояния. Между двумя линиями фронтов образовалась серая зона, где власть принадлежала только тем, у кого был патрон в стволе.

В этой безвоздушной пустоте творилось беззаконие. Вооруженные группы, уже не понимающие, кому они подчиняются, грабили фермерские хозяйства, забирая последний скот. Дезертиры, срывавшие с себя форму, охотились за гражданской одеждой, порой убивая тех, кто отказывался ее отдать. Слышались выстрелы — то сводились старые счеты между эсэсовцами и солдатами вермахта, между отчаявшимися фанатиками и теми, кто хотел лишь одного — дожить до рассвета. Среди этого ада как страшная ирония звучали горные пастушьи колокольчики — единственный звук мира, который никто не слышал.

Кульминацией этого хаоса стал эпизод, который история назовет «битвой за замок Иттер». 5 мая 1945 года в тирольском замке, где содержались «почетные» французские пленники (бывшие премьеры, генералы), произошло невероятное. Охрана из эсэсовцев сбежала. Узники оказались свободны, но в ловушке — вокруг бродили верные рейху части. И тогда майор вермахта Йозеф Гангль, перешедший на сторону антифашистов, совершил невозможное: он привел на помощь американские танки. Несколько часов американские солдаты сражались плечом к плечу с немецкими солдатами, наконец-то отвергшими нацизм, против эсэсовцев, пытавшихся вновь захватить замок и уничтожить пленников. Это был день, когда логика войны сломалась окончательно: вчерашние враги стреляли в одних и тех же людей, спасая французов, которых ненавидели нацисты. Гангль погиб в этом бою, сраженный пулей своих соотечественников.

Максим Шелестов, его товарищи и немецкий ученый Август Зальцман стали свидетелями того, как заканчивалась война в Альпах. Не парадным маршем победителей, а стоном побежденных, замерзающих на перевалах. Это был страшный катарсис Европы — хаос, в котором тонули знамена, ордена и сама идея превосходства, раздавленная железной поступью истории и человеческим отчаянием. Тишина, воцарившаяся в горах после ухода последних колонн, была тяжелой. Она пахла порохом, кровью и той особой горечью конца войны, что ощущают только те, кто проиграл. Но до этой тишины еще предстояло дожить. Дожить и выполнить задание командования. Перевал Гросглокнер остался позади. Бензин в «Додже» заканчивался. На канистры, установленные в задней части кузова под брезентом, несколько раз посягали другие немцы. Дважды с оружием в руках приходилось защищать свое имущество. Теперь уже беглецов в фашистской форме не останавливало и присутствие в машине раненого штандартенфюрера. Дорога на этом участке была пустынной, и Коган вдруг постучал пальцем по плечу Шелестова и попросил остановиться.