Книга Альпийская охота, страница 25 – Александр Тамоников

Сосновский замолчал, озираясь по сторонам. Зальцман поднял на него полные отчаяния глаза. Он хотел жить, хотел верить. Немец судорожно вздохнул и заговорил торопливо, захлебываясь словами:

— Послушайте! Я вспомнил одну вещь! Клаусен ненавидел прямые линии, он всегда говорил, что прямой путь самый простой, но и самый уязвимый. Он говорил, что идеальный должен быть скрыт, должно быть скрыто не искусственной маскировкой, а самой природой. В переносном смысле, конечно. Он говорил о математике, о решении математических задач, о неодносложности явлений, множественности событий. Мы не найдем лабораторию, если не станем думать как сам Клаусен. Для него укрытие — это не дорога, которая упирается в горах в железную дверь. Мы ищем входы, потому что для нас вход — это только вход. А для Клаусена с его мировоззрением вход — это и выход. Он должен быть там, где его не станут искать!

— Например? — заинтересовался Сосновский.

— Например, вон за тем водопадом! — указал рукой Зальцман. — Видите, вон тот большой камень на вершине, который похож на орлиную голову? Там зелень гуще, там ручей или поток. Рядом с «Орлиной головой» должен быть водопад! Вода точит камни, вода — это влага для людей.

Все разом повернули головы к скале, похожей на орлиную голову. Не сговариваясь, оперативники пошли проверять подсказку, которая пришла в голову немцу. Зальцман был прав в том, что они искали пещеру абстрактно, а Зальцман напомнил, что не любая пещера может стать убежищем, секретной лабораторией, а только та, которой соответствуют определенные признаки, определенные особенности местности вокруг нее. А это серьезная подсказка. И у подножия этой скалы в глубокой тени Шелестов действительно разглядел влажный, блестящий след на камнях — русло пересохшего горного ручья.

— За мной, — скомандовал Шелестов и кивком велел Когану остаться с профессором снаружи. Они бросились вниз по осыпи, к подножию скалы. Добравшись до русла, Шелестов полез вверх, цепляясь за мокрые камни. Он исчез за каменным выступом, и на минуту возникла томительная тишина, нарушаемая лишь стуком сердца и далеким свистом альпийской птицы.

— Есть! — глухо донеслось из-за скалы. — Здесь щель! Метра два в высоту, уходит вглубь. Чувствуется тяга воздуха! Помогите профессору, там правее есть еще один вход. Отсюда его хорошо видно.

Коган помог подняться дрожащему Зальцману. Буторин и Сосновский уже карабкались следом за командиром. Они входили в расселину, больше похожую на разрез, нанесенный гигантским ножом. Стены здесь были сухими, прохладными. Шелестов шел первым, держа пистолет наготове. Протиснувшись в узкий проход, они оказались в просторном гроте. Свет фонарей выхватил из темноты аккуратные штабеля ящиков. Некоторые накрыты брезентом. На ящиках сбоку виднелись нанесенные краской фашистские орлы с какой-то цифровой маркировкой. Оперативники осторожно стали осматривать ящики, стены. Не исключено, что весь этот склад был заминирован. И именно на склад эта пещера и была похожа. Шелестов сбросил брезент и нашел открытый ящик. Это была не лаборатория, это был именно склад боеприпасов. Ящики с патронами, гранатами, минами, снарядами для горной артиллерии. Часть ящиков была пустая. Склад брошенный, но явно совсем недавно — на камнях Шелестов нашел окурок сигареты. Не закаменевший, еще относительно свежий — брошенный несколько дней назад.