Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 114 – Лоис МакМастер Буджолд

— Думаю, дважды, – проворчал Инглис.

— Хм?

Инглис прислонился гудящей головой к скале и процитировал:

— Мать, Отец, Брат, Иной, Сестра…

Губы Пенрика дрогнули.

— Ты чувствуешь, что тебя, э-э, шлепнули?

— Если бы шлепнули сильнее, я бы вряд ли смог сесть. – Инглис вздохнул. – Вы не зря скупитесь на молитвы, Просвещенный.

— Тогда давай попрактикуемся.

— А это безопасней молитв?

— Едва ли. Начинай. Отец, Мать, Сестра, Брат, Иной…

Благодаря недавним занятиям Инглис машинально ответил:

— Благословите же сей труд и дайте выполнить другой.

Он посмотрел на пустое место между собой и Пенриком. Быть может, слова куплета были не такими простыми и глупыми, как он думал?

— Продолжай сам.

— Отец, Мать, Сестра, Брат, Иной…

Это было глупо. Он был глупцом. Как и Пенрик. Все они были глупцами. Ему следует сдаться и смириться с этим. Другим вариантом было каменное дно, которое уже убило одного шамана и могло стать достойным завершением жизни, полной глупости. Забирают ли боги глупые души вместе с великими? Нет. Они не могут их забрать, ведь глупцы убегают. Боги, как же он устал убегать.

Когда его губы произнесли слова в пятый раз, он прорвался. Так же внезапно и потрясающе, как и при самом первом восхождении, он оказался там. Но на сей раз он мог объять это место, словно сокол, держащийся за воздух и чудесным образом поднимающийся с каждым ударом раскинутых крыльев.

Уступ, скала и долина, материальный мир, никуда не делись, но стали едва различимы, а вокруг раскинулось огромное неопределенное пространство. Неопределенное, но бурлящее возможностями. И он был тут не один.

Рядом с ним действительно сидел старый горец в жилете из овчины, со сдвинутой на затылок шляпой, украшенной пером. Однако он не был отражением в стекле, а был полон цвета, был намного более насыщенным, чем призрачная серая долина вокруг. Плотность его духа была самой противоположностью прозрачности. Прекрасный Великий пес, которого он носил в себе, так давно жил в этом обиталище, что шаман и животное почти слились в одно, тесно переплелись. Старик дружелюбно улыбнулся Инглису, со странной, чистой добротой, не замутненной насмешкой или осуждением. Казалось, он даже не хотел сказать: Ты очень неповоротлив, хотя, по мнению Инглиса, имел на это право.

За ним сидел Пенрик и, склонив голову, озабоченно смотрел на тело Инглиса. Тело чародея тоже выцвело, как и все другие поверхности мира, но в первый раз Инглис заглянул под жизнерадостную оболочку. Внутри чародей был ужасен, его слоистая сложность тянулась назад во времени, словно пещерный коридор, уводящий в глубины земли, полные темных секретов. Его демон. И он с этим живет? Каждый день.

Потом Инглис посмотрел вверх, дальше.

Высокая фигура стояла, небрежно прислонившись к скале за Пенриком. Она напоминала молодого охотника в одежде бедняков этого края, вроде парней, что спустили Инглиса с тропы тем первым утром, или Скуоллы. Треугольная шапка из овчины лежала на пылающих медных кудрях – таких же, как шерсть Блада. Его лицо светилось так, что на него нельзя было смотреть, и Инглис прикрыл духовные глаза духовными ладонями, а потом и вовсе зажал ими лицо. Все остальное исчезло, но не пылающий свет. Тогда он уронил руки и понял, что задыхается, словно после бега.