Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 57 – Лоис МакМастер Буджолд

— Скорее всего, у герцога уже есть чародей. Именно так я лишился своего последнего места. Когда архисвятая принцесса Ллевен внезапно умерла, ее преемница привезла с собой из Истхоума доверенную чародейку. Я предложил вести тихую жизнь среди книг и бумаг – я так и не закончил свой последний перевод, – но все решили, что во дворце не место двум демонам хаоса. Включая самих демонов хаоса.

Кажется, последние слова он произнес другим голосом? Однако Пенрик продолжал, открывая свои воспоминания ночному небу в обрамлении внутреннего архитрава.

— Все они изо всех сил пытались отправить лишнего чародея в мартенсбриджский Орден Матери, который желал заполучить его так же сильно, как дворец внезапно захотел от него избавиться. Очень ловко. Счастливы все, кроме меня. Никто не должен хоронить двух матерей за один год.

От последних слов у нее сжалось горло.

— Что?

Он поднял руку, отмахиваясь от чего-то ей неведомого.

— Принцесса Ллевен стала для меня второй матерью. Моя родная мать умерла незадолго до этого, при дворе Юральд. Меня не было рядом ни с одной из них. Не знаю, благословение это или проклятие.

— Мне жаль. – Едва ли можно было подобрать менее уместные слова, но он снова поднял руку, на этот раз в понимающем принятии. Никис попыталась вернуться к своему предложению. – Если не придворным чародеем, Орбас несомненно захочет взять вас придворным целителем.

И с готовностью, когда узнает, что он сделал для Аделиса.

Равнодушно и с уверенностью Пенрик сказал:

— Я скорее умру.

Его улыбка стала натянутой и странной.

Никис выпрямилась, собираясь с духом.

— Я пыталась понять, почему человек с вашими очевидными – невероятными – способностями не хочет заниматься целительством. Думаю, у меня получилось.

— Правда? Расскажите мне.

В его голосе слышалась ирония, но не злоба. Кажется, в нем не было ни крупицы злобы.

— Вы потеряли пациента. Возможно, дорогого вам человека, – его принцессу? мать? – или просто кого-то, за кого боролись изо всех сил. Это разбило вам сердце и лишило желания продолжать.

Уголком глаза она попыталась оценить его реакцию. Быть может, она вела себя слишком откровенно, слишком навязчиво? И он рассердится на ее расспросы?

Никис не ожидала взрыва хриплого смеха, который резко оборвался. Она вздрогнула. «Безумный, как сапог», – сказал Аделис. Может, он оказался более наблюдательным, чем она думала?

— Если бы только это. – Пенрик вновь растянулся на полу, сложил руки под головой и, прищурившись, посмотрел на луну, которая омыла его нежное лицо бледным светом, превратив в ледяную статую. – Как насчет троих за неделю? А иногда и больше.

— Что?

— Это место для исповедей, так почему бы и нет? Наступит завтра – и мы едва ли встретимся снова, что к лучшему. Это все равно что вскрыть нарыв – и такое же омерзительное и завораживающее, как то, что из них обычно вытекает. Быть может, пойдет мне на пользу.

Три сапога? Она прикусила губу.

— Все началось хорошо. Я упивался работой ученого для архисвятой принцессы. Но благодаря моим копиям и переводам первоначальных томов Просвещенной Ручии о магии и медицине Орден Матери в Мартенсбридже обнаружил, что двое из прежних седоков Дездемоны были целительницами. Принцесса хотела натянуть на мой лук новую тетиву, и я тоже этого хотел. Она отправила меня в больницу ордена, чтобы учиться. Подмастерьем, как все мы думали, пока знания Просвещенной Амберейн и Просвещенной Хелвии не начали пробуждаться во мне – и внезапно я из ученика превратился в учителя. Хотя каждый новый пациент преподает урок своему целителю, на протяжении всей жизни. Мне действительно нравилось учить студентов анатомии. Я вылечил несколько сложных случаев. Понимаете, все зависит от исходного состояния. Если бы вашему брату выжгли глаза раскаленным железом, мне не осталось бы материала для работы. Но со стороны никто не мог понять, почему иногда мне сопутствует удача, а иногда нет. Больница начала все чаще звать меня, потому что, в конце концов, иногда у меня получалось. Попытка – не пытка, верно? Я разрывался, но не сдавал позиций, а потом принцесса умерла – и я лишился защитника, о котором даже не подозревал. Понимаете, Орден пытался меня беречь – и звал только на самые сложные случаи. Меня никогда не просили вылечить, ну, не знаю, заусенец или даже глистов, мне не позволяли одерживать легкие победы. Всегда только самые ужасные травмы и болезни, снова и снова. Большинство умирало. Когда я понял, что каждый день шагаю в больницу, изобретая… ладно, теперь это не имеет значения.