Книга Берсерка, страница 71 – Наталья Петренко

— После гибели Атли Бьярни-охотник говорил со мной. – Рагнар покосился на Сигвата. – Есть свидетели, тот же Кетиль, сын Хродмара, он был там. И еще две дюжины человек. Бьярни сказал, что внимательно рассмотрел следы. Они показались ему подозрительными, но он сам не сразу понял почему…

Рагнар сделал паузу. Толпа затихла. Многие были на том тинге. Ужасную гибель Атли обсуждали до весны.

— Бьярни сказал, – продолжил ярл, – что в тех краях отродясь не было медведей. И еще сказал, что похоже, будто от тела Атли отходил не медведь, а человек на медвежьих лапах.

— И твой сын, Вигмарр, немедленно обвинил сестру! – встрял Сигват. – Было?

— Было, – согласился Рагнар. – Только вот тебя, сосед, я на тинге не видел.

— Люди передали, – отмолвил Сигват.

— Вигмарр был пьян, – вмешался молчавший доселе Кетиль. – Он пил не просыхая почти двое суток!

Гудред тяжело вздохнул. Он трижды был свидетелем на божьем суде: когда стороны не могут договориться, а исход дела не ясен, испрашивают волю богов. Разводят огонь, кладут туда железо, раскаляют докрасна. Обвинитель и обвиняемый берут его в руки и несут. Три, пять, десять шагов. Через несколько дней смотрят на раны: у кого быстрее заживает, тот и прав. Ну, или там камни из кипятка доставать. Говорят, русы тоже так делают.

— Скажи, Торгрим, – Рагнар оборотился к молодому кузнецу, – мог бы ты выковать, скажем, медвежьи когти?

— Мог бы. – Торгрим не замедлил с ответом. – Если нужно, чего не выковать?

— Видишь, Гудред, он мог бы. А теперь представь, что на Атли напал не зверь, а человек. Убил его, а потом разодрал железными когтями, чтобы было похоже на медведя.

Сигват засмеялся.

— Если бы такое слово сказал скальд на пиру, я одарил бы его серебром. Рагнар, кому нужна была смерть Атли?

— Не знаю, – пожал плечами ярл Винтерхейма. – Может, тому, кто хотел убить моего сына? Как по-твоему?

— Итак. – Гудред-судья взмахнул рукой, призывая всех к молчанию. – Мерет и отец ее, Сигват-ярл, обвиняют Торвейг из Винтерхейма в убийстве братьев… то есть брата. Ярл Рагнар Рагнарссон уверен в невиновности дочери – а значит, Мерет лжет. Так?

— Так, – согласился Рагнар.

Сигват молча наклонил голову.

— Мне прискорбно это слышать. – Гудред нервно провел рукой по бороде. – Я предлагаю вам кончить дело миром.

— Нет! – Ярлы проявили завидное единодушие.

— Что ж… – Судья вновь дернул себя за бороду. – Тогда пусть судят боги. Я не знаю, кто из вас прав. Ты, Сигват-ярл, можешь выставить на божий суд кого пожелаешь…

— Я. – Мерет выдвинулась из-за плеча отца. – Я сама. Я… так любила Виглафа… то есть люблю. И по-прежнему остаюсь его невестой. Несмотря на злые наветы.

Люди замолчали. Никто не ожидал, что Мерет, такая нежная и красивая, не станет искать себе защитника. Рагнар хотел было сказать, что будет очистником дочери, но будто споткнулся, глядя в ясные зеленые глаза дочери Сигвата. Помедлил.

— Ты, Торвейг, тоже вправе…

Торвейг всем телом развернулась к судье, открыла было рот сказать, что никакие защитники ей не нужны… но ее опередила маленькая финка.

— Я постою за Торвейг, дочь Рагнара. – Рансу улыбнулась разбитыми губами. – Железо подниму, или что там нужно?

— Нет! – Торвейг рванулась вперед. – Я сама!

— Слово сказано, Торвейг, его все слышали, – вздохнул Гудред-судья. – Рансу и Мерет на рассвете ждет божий суд.