Книга Берсерка, страница 224 – Наталья Петренко

— Уходи, Кельда! Беги в лес!

Не рассуждая и не думая ни о чем, девочка побежала, спотыкаясь о коряги. Младенец заходился криком.

Подпустив мужчин поближе, Иде отпустила тетиву. Метилась в молодого, с красной рожей – он три раза брал ее силой и выбил ей передний зуб, когда она в отчаянии укусила его за руку.

Рано-ранешенько десятник Тур заколотил в ворота воеводы. Радомир, конечно, не вернулся, но бабка Агафья впустила молодца. Тур был до крайности доволен собой: он привез воеводе радостную весть. На дружинном дворе в порубе под крепким замком и охраной двух отроков сидит не кто иной, как ярл Сигват, торговый гость. Это он, едва развиднелось, одетый в простую одежду и дырявые сапоги, чуть было не утек из города, сидя на плохонькой лошаденке. Еще и лицо вымазал, и бороду растрепал да шапку надвинул на самые глаза. Тур мотнул было головой: проезжай. Сам хлопнул по крупу животину, усмехнулся: уж больно неловко сидел в седле дородный всадник. По виду холоп, а брюхо наел – впору княжескому тиуну. Взгляд десятника упал на поводья, и Тур внутренне подобрался: руки у холопа были белые и нежные, как у девушки, на пухлых пальцах видны были следы от колец.

— А ну, стой! – Здоровенный десятник загородил путь. Два воина с копьями выросли за его спиной.

— Кто таков будешь? – сурово вопросил Тур, нутром чуя удачу. Это тот самый урманин, больше некому. Кто не таится, не будет вздевать на себя чужую личину.

Сигват полез за пазуху и достал кожаный мешочек, в котором сберегались монеты: полновесные арабские дирхемы из чистого серебра. Протянул его десятнику.

Все сомнения Тура отпали враз. Он радостно захохотал и сгреб купца за ворот.

На двор Торвейг эту весть принес один из отроков, очень гордый поручением от сотника. Торвейг полетела птицей. Сотник Буслай, блестя запавшими глазами, подвел ее к маленькому оконцу в порубе.

— Он, что ли, тебя на цепи держал, Медведица?

Сигват сидел в углу на охапке соломы, неловко привалившись к стене.

— Он, – сказала Торвейг. – Пусти меня!

— Нет. – Буслай заступил ей дорогу. – Если ты с него кожу спустишь, воевода с меня взыщет.

Торвейг не успела толком взъяриться, как ее окликнул Тур. Берсерка уже знала, что это он приволок Сигвата.

— Рада, Медведица?

— Еще как. – Она распрямила плечи, откинула волосы за спину, блеснула улыбкой. Теперь все люди узнают, что сделал Сигват. Она заставит его признаться!

Буслай протер глаза: не кажется ли? Медведица взвизгнула от радости и повисла на шее у здоровенного десятника, болтая ногами, как маленькая девочка.

Кетиль Книжник себя почитал человеком удачливым и счастливым. Особенно с того дня, как Рагнар Рагнарссон разрешил ему посвататься к дочери. Его собственный отец, Хродмар Фьорд (некогда Хродмар похвастался, что ему будет принадлежать весь фьорд, и добился своего) ожидаемо пришел в ужас и пригрозил выгнать упрямца-сына из дома. Не желаешь чтить отцовскую волю – отправляйся на все четыре стороны. Кетиль было взбрыкнул, но мольбы и слезы матушки сделали свое дело. Легко ли ей будет в разлуке с единственным сыном, горячо любимым первенцем?

— Если тебе так уж хочется взять в жены деву из Рогаланда, посватайся к дочери Сигвата. Я слышал, у него их три или четыре. Ярл, уж верно, даст за каждой хорошее приданое.