Онлайн книга «Берсерка»
|
Словоохотливый старик, что торговал золотыми украшениями, Эрну тоже не видел. Девицу-красу да, запомнил – она купила литое обручье. Совсем недавно тут была. К воеводе Торгрим отправился несолоно хлебавши. И Алипия побрела домой, неся на сердце тревогу. Где Эрна? Спустившийся на город вечер был душным и серым. Небо весь день грозилось пролиться дождем, но вместо этого все ниже опускало свинцовые облака, за которыми пряталось солнце. Рагнар стоял у окна в просторной светлой горнице, куда вела деревянная лестница. Он почти сразу навык подниматься, не касаясь резных перил, и широкие ступени не скрипели под его шагами. Мягкое ложе с пуховой периной и подушками, мягкий ковер на полу, искусный резной орнамент на деревянных столбах, подпирающих кровлю… нужно ли ему все это? В доме Торвейг, нежданно-негаданно обретенной дочери, ему было едва ли не хуже, чем в плену. Человек мудрый вроде Оттара сказал бы, отчего Рагнару так тяжко. Он до смерти не простит себе страданий и унижения Гуннхильд. Может ли называться мужчиной и воином тот, кто не смог защитить свою жену от позора и рабства? Опираясь ладонями на подоконник, Рагнар думал: не броситься ли вниз? Он, наверное, сломает себе шею. Скрипя зубами ярл отвернулся. Нет. Он не бросит Торвейг. И разыщет сына, Виглафа. О мести Рагнар почти не думал, так велико было его горе. Ярл знал, что даже самая лютая кара для обидчика не изменит прошлого, не исправит ошибок. Когда погибла его сестра Осхильд, невеста Оттара, они отомстили жестоко и страшно. Сам Рагнар был мальчишкой тогда и мало что понимал, а Оттар… Оттар так и не взял себе супруги, навеки остался женихом Осхильд. Крепко ее любил. * * * Кельда до смерти боялась, что Иде передумает брать ее с собой, мало ли что она пообещала Гуннхильд. Открытый девочкой лаз рабыня одобрила, криво усмехнувшись, потрепала Кельду по растрепанным косам. — Ты, похоже, не совсем дурная, – скупо обронила Иде. Чтобы ее задобрить, Кельда принесла золотые серьги, дар Мерет. С замиранием сердца протянула пастушке: бери. Иде взвесила их на ладони и равнодушно сунула за пазуху. А вот железные когти, которые Кельда тоже вытащила из своего тайника (вырытая в углу под широкой лавкой ямка), ее заинтересовали. — Вот диковина! – Иде натянула их на свои толстые пальцы и хищно оскалилась, изображая зверя. Сама Кельда старалась больше времени проводить с теткой, безотлучно находилась у ее ложа. Сестры сначала пытались вытолкать ее взашей, но Кельда складывала руки на груди и валилась на пол. Сигрид махнула рукой, а Уна сказала, что, если сестра позволит себе еще одну дикую выходку, они изобьют ее до синяков. Гуннхильд умерла на рассвете, едва только занялась заря. Чуткая Кельда вскочила на ноги, услышав, что дыхание тетки стало прерывистым, метнулась было к двери – звать на помощь, но пленница остановила ее слабым жестом. С расширенными от страха глазами девочка подошла, взяла Гуннхильд за ледяную руку, та слабо улыбнулась. Лицо Гуннхильд было спокойным и светлым. Она сделала все, что могла, для своего ребенка. Сил больше жить у нее не осталось, Торвейг она не дождется. Старуха-норна уже занесла острый нож, чтобы обрезать нить ее жизни. — Торвард, ты помнишь? Мой сын… Кельда наклонила голову, стараясь удержать слезы. |