Книга Берсерка, страница 216 – Наталья Петренко

Пораскинув умом, Сигват простил долг ярлу Эймунду. Обрадованный вождь поклялся ему в вечной дружбе и обещал всемерную поддержку и защиту, буде таковая понадобится Сигвату. С Поромонова двора купец возвращался радехонек. Безмерно жаль разоренной бойцовской ямы, да и прежние друзья теперь будут стороной обходить, кто-то и вовсе знаться не захочет. Сигват не о дружбе сокрушался: из кошельков местных богачей, любителей кровавых зрелищ, в его мошну тек настоящий золотой поток. Куда как выгоднее торговли, корабли с товарами отправлять еще и рискованнее выходит. Теперь все, лавочка прикрылась.

Гнева конунга Ярицлейва Сигват не очень боялся. Были у Рунольва в детинце верные людишки, один даже в дружине состоял. Если судилище затеется – донесут немедля. Сигват сумеет отстоять свою правоту. Да и к ответу его сможет призвать одна лишь Торвейг. Ну, или Рагнар, да только его здесь никто не знает. Таких, как Рагнар, морских разбойников, в Хольмгарде сроду не привечали, только если стрелами калеными да доброй сталью.

В отсутствие Рунольва Сигват поделился сомнениями с дочерью. Разумница Мерет внимательно выслушала, встала. Прошлась по мягкому ковру, утопая в длинном ворсе маленькими ножками, зябко обхватила себя за плечи.

— Торвейг могла выжить. – Она с тревогой посмотрела на отца. – Ты уж проверь.

— Да брось. – Сигват махнул рукой. – Она не стала драться за свою финку. И даже когда привели Рагнара…

— Он тоже, вероятно, жив!

— Мерет…

— Послушай меня, отец, – серьезно сказала девушка. Сигват с нескрываемым удовольствием любовался ее нежным раскрасневшимся лицом. Прекраснее его дочери не найти ни в одной стране, хоть семь лет ищи. И не найти мужчины, чье сердце не дрогнет под взглядом этих зеленых очей.

— В Торвейг две крови и две жизни – так говорит Рунольв. Даже он не смог ее убить в бою.

— Рунольв, – ворчливо сказал ярл. – Ты поменьше бы его сказки слушала. Он и с кузнецом не смог справиться. И Виглафа упустил.

— Рунольв славный воин, – возразила дочь. – И ты это знаешь. Просто волку не так просто одолеть медведя. Или медведицу.

— Вместо руки он должен был отрезать Рагнарову отродью голову.

— Рунольв делает только то, что хочет. – На лице Мерет появилось восторженное выражение. – И этим отличается от всех прочих людей.

— Я тоже делаю что хочу!

Мерет обидно усмехнулась:

— Да, отец. Только над твоей волей есть чужая воля. Конунга. А над волей конунга, я слышала, стоит его новый бог.

— С Рунольвом не так? – Разговор все меньше нравился Сигвату.

— Не так. – Мерет отбросила за спину пушистые косы. – Рунольв не верит в богов и не служит им, не надеется ни на чью помощь. Ему никто не нужен – и потому мой брат сильнее всех.

— Я ввел его в род. – Ярл почувствовал себя уязвленным.

— Разве без этого, – на щеках Мерет заиграли ямочки, – Рунольв не был бы Рунольвом? О нет, отец!

— Где он, твой Рунольв, сейчас? – Сигват даже не пытался скрыть досаду.

— Он вернется, – убежденно сказала Мерет и прижала руки к груди. – Он всегда возвращается.

Буслай люто запретил своим воинам рассказывать о том, что увидели в яме, но слухи все равно просочились, таковы уж новгородцы. Воевода отправился в Ракому к князю, но поговорить смог только с Будым: Ярослав принимал свейских послов. Боярин вытаращил глаза, узнав о злодейском замысле, перекрестился и выразил надежду, что лиходеям не удастся скрыться.