Книга Берсерка, страница 214 – Наталья Петренко

— Лучше в горах, – вздохнула рабыня, колыхнув полными грудями, туго обтянутыми домотканым платьем. – Ты складно говоришь, госпожа. Но я не знаю, можно ли тебе верить.

— Гуннхильд из Винтерхейма никто еще не называл лгуньей. – Тетка так сверкнула очами, что Кельда поежилась, сидя на холодном полу. – Ярл Оттар щедро одарит тебя за помощь. И возьмет к себе моего сына, пока не вернется Торвейг. А когда вернется… – Гуннхильд мстительно усмехнулась, – то не оставит здесь камня на камне, я клянусь тебе. Ее гнев будет подобен шторму, что губит драккары.

Пастушка колебалась. Легко ей тут обещать. Прожила себе всю жизнь спокойно и сыто за спиной мужа, родила детей, которые не умирали во младенчестве. Даже этот, рожденный в плену, крепкий и сильный. И то сказать – что это за плен, когда ярловы дочки вокруг тебя пляшут, а ты лежишь под теплым пуховым одеялом? Не сидела ты, госпожа, в холодном тесном трюме, не продавали тебя на торгу, не таскали на сеновал все, кому взволится. Правда, с рябой грузной Иде такое случалось нечасто.

Двадцатилетнюю Иде, родившуюся в крошечной датской деревушке, диковатую и угрюмую, никто не назвал бы доброй. Но детей она любила. Собственный дом, семья. Свобода.

— Куда я с дитем на титьке, – буркнула Иде, сдаваясь. – Недалече уйду ведь.

— Кельда поможет. Ее ты тоже возьмешь с собой. Ярл Оттар знает ее в лицо и поверит тебе.

— Что-о?! – взвилась Иде. – Еще и эту с собой тащить. Да ты из ума выжила!

Младенец заревел.

— Доберетесь до Оттара – и вы спасены. Сигват и его прихвостни не сунутся. Ярл предпочтет забыть, что у него пропала рабыня. И дочь. Расскажи ему обо всем, что видела здесь, Иде. Обо мне.

Гуннхильд легко сняла с пальцев золотые перстни, взвесила на ладони, протянула Иде.

— Держи. Больше у меня ничего нет.

Кельда тревожно оглянулась на дверь. Сигрид она подбила глаз, а Уне расцарапала шею, сестрицы убрались, но вдруг охранники слышали разговор? Кельда потрогала собственную распухшую губу – это того стоило. Ныли ушибленные ребра, на коленке расползался здоровенный синяк, а левую руку было больно сгибать. Не в первый раз ей достается, но впервые Кельда сама полезла в драку. И впервые ей не было досадно и горько. Может, Иде возьмет ее с собой… но как?

Сигрид ворвалась внутрь вместе со здоровяком Стюром, тот схватил Кельду за шиворот, как нашкодившего котенка, и выкинул за порог. Сестра, злобно глядя одним глазом, не упустила случая дать ей крепкого пинка. Кельда проехалась щекой по утоптанной земле, заревела было от боли, но тут же вытерла покрасневшие глаза. Время слез кончилось. Она будет сильной и свободной. Нужно только найти способ выбраться. Как незамеченной проскользнуть мимо воинов на воротах? Вместе с Иде и малышом?

А еще им нужно оружие. Кельда с Иде не воины, но рабыня толстая и сильная, уж верно, сумеет натянуть лук. Ярлова дочка видела лук в доме Рунольва, висел на стене. Значит, придется вернуться туда еще раз, хоть и страшно до одури. Кельда прислушалась к себе: смертельный ужас потихоньку отступал, потому что появилась цель.

В душную безлунную ночь она снова залезла в дом брата. Кельда подготовилась: стащила у стряпух длинный нож. Если чудовище набросится, ей найдется чем его встретить. Ребенок госпожи Гуннхильд приходится ей двоюродным братом. Дочь Сигвата сделает для него то, чего не сделали для нее собственные сестры, – защитит.