Книга Берсерка, страница 135 – Наталья Петренко

Торгрим-кузнец недаром считался самым сильным мужчиной в Винтерхейме, хоть и отсчитал всего двадцать лет. Он мог нести Виглафа на плечах хоть до рассвета, но раны давали о себе знать. Прислонив Виглафа к дереву, кузнец принялся рвать рубашку на повязки. Стиснув зубы, кое-как перетянул себе под ребрами, дождался, когда от боли перестало темнеть в глазах. С ногой было худо: стрела засела глубоко. Дернешь на себя – и наконечник разворотит мышцы, порвет связки, кровь хлынет потоком. Протолкнуть разве что? Торгрима замутило. Он мало понимал в ранах, но твердо знал одно: нога ему еще понадобится. Надо идти.

Человек, шедший по его следу, остановился на опушке, присел, взял горсть окровавленного снега, растер в ладони, понюхал. Ноздри его хищно шевельнулись: добыча совсем рядом. Никуда они не денутся, раненый кузнец и сын Рагнара. Он не знал Виглафа в лицо, но отнюдь не сомневался. Кого еще будут спасать любой ценой? А ведь они чуть было не ошиблись, найдя обгоревшее тело на ложе. Хорошо, что он, Рунольв, смотрит дальше, чем другие, умеет и знает больше, чем другие. Он возьмет этих двоих и бросит их головы… а впрочем, следовало поторопиться. Если голодные волки встретят их первыми, хвастаться Рунольву будет нечем.

Торгрим прошел еще немного и повалился на колени, потом ткнулся лицом в слежавшийся снег. Виглаф скатился с его спины и тоже лежал на снегу. Сын Рагнара выплыл из забытья и теперь силился понять, почему вдруг он очутился в лесу. Сразу пришли воспоминания о той проклятой ночи, когда он дрался со спятившим Вигмарром. Если бы не Торвейг, брат убил бы его.

— Торгрим… – Виглаф слабо тронул кузнеца за плечо. – Вставай!

У Торгрима перед глазами было темно. Нога, стянутая неумелой повязкой, безобразно распухла, но хоть кровь из нее больше не шла. В боку горело и дергало, каждый вздох был наполнен болью. Кузнец сгреб горсть снега, закинул в рот, потер щеки, с усилием повернулся.

— Живой, стало быть?

— Живой, – кивнул Виглаф.

— И не вздумай мне тут помереть, – еле ворочая языком, продолжал кузнец. – Сейчас дальше пойдем.

Торгрим смотрел в небо и гадал, сможет ли встать. Собственное тело, сильное и крепкое, отказывалось повиноваться. Блаженная слабость накатывала волнами, кузнец на миг закрыл глаза. Холода он не чувствовал. Лежать бы так век.

Виглаф с тревогой оглянулся на спутника. Окровавленные волосы Торгрима уже вмерзли в снег, он будто бы и не дышал.

— Торгрим!

Кузнец не слышал. Он начал засыпать тем тяжелым сном обессиленного замерзающего человека, что позже превратится в смерть. Впрочем, их смерть была рядом: споро бежала на лыжах. Длинный меч у бедра, легкий топорик в ножнах, добрый полушубок искусной выделки, под ним дорогая кольчуга немалой цены. У смерти были длинные белые волосы и янтарные глаза на вымазанном черной сажей лице.

Рунольв вышагнул на поляну. Виглаф попытался вытащить меч из ножен на поясе Торгрима, но не возмог. Оставалось последнее средство. Рагнарссон собрал все силы и ткнул кулаком кузнеца – прямо в рану на боку.

Так, щенки зашевелились. Была охота возиться с подранками… Рунольв неторопливо снял лыжи, так же медленно обнажил клинок.

Дикая боль выдрала Торгрима из липкой смертельной дремы. Он приподнялся на локте, потянулся за мечом. Рунольв оказался рядом, ударил его ногой в лицо, сорвал и далеко отшвырнул пояс. Следующий безжалостный пинок достался Виглафу, он не сдержал стона.