Книга Кащей и Иван, страница 2 – Вера Окишева

— Что ж ты не убьешь меня, Кощей? — просипел Иван. — Я же вот лежу пред тобой. Давай, руби буйну голову! Ну же!

Но Кощей лишь тихо рассмеялся в ответ и присел перед Иваном на корточки.

— Дурак ты, Иван, дурачок, — ласково пожурил он добра молодца, снимая с него шлем, и провел по влажным волосам рукою. — Я не могу тебя убить. Я же Зло, которое нужно изничтожить. Это ты меня должен убить.

— Я не могу, — прошептал Иван, прикрывая глаза и хватая ртом воздух. — Я не справился с тобой. Так руби! Чего медлишь?

Но вместо того, чтобы воспользоваться беззащитностью добра молодца, Кощей сел на затоптанную траву возле него, положив меч рядом с собой. Он с доброй улыбкой поглядывал на тяжело дышавшего, всего взмокшего юношу. Ветер раздувал белоснежные волосы Кащея. Голову Бессмертного венчала корона, изготовленная из кости, а кожаный плащ укрывал плечи. Мужчина был облачен в обычную черную рубаху, подпоясанную кушаком, вышитым золотой нитью. Темные брюки были заправлены в черные высокие сапоги с загнутым носом.

Черные как ночь глаза с нежностью следили, как крупные капельки пота скатываются с виска Ивана, орошая светлые кудри. Да, Кощей изрядно заставил добра молодца, пытавшегося пробраться к высокому дубу, попотеть. Даже медведица не сумела помочь юноше, пала от острого меча Кощея. А заветный ларец так и остался нетронутым. Висел на самой высотой ветке, покачиваясь на скрипящих цепях.

— Сможешь, Иван. Сможешь, — тихо сказал Кощей, стирая пот со лба юноши ледяными пальцами. — Сейчас полежишь, отдохнешь и сможешь. Я столько раз умирал от твоей руки, Ванечка. Ты даже не представляешь. И каждый раз я жду тебя. Жду, когда ты придешь за моей жизнью. Если бы ты знал, Ванюшка, как я радуюсь тебе.

— Почему? — шепотом спросил Иван, через силу открывая глаза.

Кощей горько усмехнулся, окинул взглядом туманную даль. Там, далеко в дали, стоял Великий Град, в котором и проживал Иван-дурак. Там все ждали известия об исходе битвы. Ждали, когда вернется богатырь после схватки с Кощеем Бессмертным и вернет им Василису Премудрую.

— Ты единственный, кто верит в добро. Единственный, кого не останавливает, что я бессмертный. А я бессмертный, Иван. Если и убьешь меня, я возрожусь. И ты это знаешь, но всё равно упорно борешься со злом, желая принести людям добро и радость. И я ненавижу их за то, что они так этого и не ценят, — Иван поверил в истинность его чувств, так как злоба исказила выразительные черты бледного лица Кощея. — Я готов их убивать сотнями, чтобы они страдали и мучились. Чтобы они поняли, чем жертвуешь ты, выходя со мной на ратный бой. Что ради них готов сделать, а они этого не ценят. Пользуются твоей добротой. А ты не ждешь от них благодарности, как последний дурак хватаешься за меч и вновь идешь ко мне.

Юноша от такой отповеди даже сумел приподняться на дрожащих руках.

— Но ты же зло, я должен… — попытался высказаться Иван, но был остановлен очередным горьким смешком и веселыми искорками в черных глазах.

— Кому, Ваня. Кому? — насмешливо его спросил Кощей. — Ты себе должен. Это у тебя сердце требует, душа зовет. Сердце у тебя доброе, Ванюша. Золотое сердце. Поэтому я и жду тебя, столетиями жду… Только тебя…

Ивану почудилась вселенская тоска, прозвучавшая в голосе Бессмертного, но только показалась, так как через секунду Кощей бодро позвал его, протягивая руку: