Книга Храмовница, страница 12 – Елена Тимофеева

Но высшие силы всегда помогают тем, кто помыслами чист и честным трудом живёт. Овса, ржи и пшеницы намолотили богато, женщины остались убирать гречу, а мужчины ушли: кто на солёное озеро, кто на золотой рудник. Но если соль включалась в ежегодный оброк, то о золоте никому не сказывали, добывали и плавили для храма Солнца, в дар огненному богу, а себе никогда не брали. Нисколько.

В селении оставались лишь девки да бабы с детьми, когда пришли от государя Аль Магруфа поборники. На неделю ранее означенного срока.

Демира по праву старшей внучки родоначальника (дедушка другий день на солончаке был) провела их в амбар, показала мешки с зерном, бросила неприязнено:

— Забирайте!

— Нынче не как прежде, — ухмыльнулся толстыми губами старшой оброчник, облапал масленым взглядом стройный стан девушки, причмокнул, — нынче удвоились подати! Нужды государства растут! Непогодица разрушает дороги, крепостные стены, латать надо!

— Здесь вдвойне. — Она отвернулась, чтобы не видеть, как плавится похоть в его красных, воспалённых глазах.

— Откуда узнали, солнцепоклонники? — прищурился начальник. — Бросили затворничество своё, в города нахаживать стали?

— Скальд странствующий поведал, — сухо пояснила Демира.

— Добрый человек, закон чтит, — довольно кивнул главный и кликнул помощника, — Далер! Сочти и запиши!

Высокий, худощавый, но крепкий телом молодой мужчина шагнул вперёд и, разворачивая пергаментный свиток, чуть не задел рукою Демиру. Она отшатнулась, оберегаясь, споткнулась о мешок, едва не упала.

Слуга государев бросился к ней, хотел поддержать, но его руку перехватила Зофья.

— Не тронь её! — Она старалась говорить негромко, но не смогла сдержать чувств своих — неприятие, досада звучали в голосе. — Она жрица Солнца! Мужчинам нельзя касаться её!

— Это так? — Писарь пристально взглянул на Демиру, встретился с её взглядом — ровным, презрительным, увидел золотой амулет на груди и золотой обруч на голове. — Да, жреческие знаки, — кивнул понимающе, переглянулся с начальником.

Тот присвистнул, фыркнул, стукнул себя ладонью по лбу, ясно показывая, что он думает о боге солнцепоклонников.

Не еретики, но староверы. Давно уж Солнцу да семи ветрам никто не молится, возносят почести Кроносу Всемогущему. А эти всё упираются, поклоняются былым богам. Впрочем, верховного бога времени почитают тоже и от прочих богов не отрекаются.

Пусть. Кому они мешают, блаженные? Но глядеть на них — смехота одна! Вот девка спелая, соком брызжет, а поди-ка, не смей и коснуться! Жрица Солнца! С тем и помрёт, плотских радостей не изведав! Как есть, дура дурой!

— Веди счёт, — велела мытарю Демира. — Я помогу тебе. Укажу, где какое зерно. После пойдём, сочтём холсты и шкуры.

Он молча смотрел на неё, и она не опускала взгляд. Строгой, холодной красотой наделили боги государева слугу.

Светлые волосы назад забраны, стянуты на затылке кожаным шнуром, свободно рассыпаны по плечам. Резко очерчены скулы, тяжёл подбородок, а глаза — будто свинчатка застывшая. Серые, бесстрастные.

Привычно ему народ обирать, всё выгребать, дочиста! Крепостные стены латать нужно, дороги? Глотку бездонную наполнять правителю Аль Магруфу, вот первая потреба! Всё туда, зерно, холсты, шкуры, соль! А как, с чем останется деревня, до того нет дела слуге государеву! Сердце его — тоже стылый свинец, такой же, как в глазах!